Отражение тени

Сделав большой глоток, потом второй я захрипела от жара во рту, Виктор соскочил и, схватив графин с водой и стакан, подбежал ко мне.

– Все хорошо, это всегда так с утра – хриплым голосом произнесла я.

– Галактика у меня столько эмоций за день не было с пионерского лагеря! – немного устав от меня сказал капитан.

– У тебя есть утюг? – спросила я и увидела в его глазах испуг. Это меня рассмешило, как никогда.

– Я одежду из чемодана погладить хочу! – продолжая смеяться, сказала я.

***

Мария проснулась или очнулась в квартире, которая, судя по лесу за окном, была на втором этаже, голова болела. Все, что она помнила это, как на нее в парке кто-то прыгнул сзади, повалил в снег и приставил к лицу тряпку с резким запахом лекарства и ацетона. Она попробовала пошевелиться, но руки и ноги были крепко связаны. Она лежала на старой софе лицом вниз, а руки были связаны за спиной и к чему-то привязаны, так что не давали перевернуться.

На лицо был надет намордник, в горле все пересохло, а челюсть болела из-за широко раздвинутого рта, в который был вставлен пластиковый шарик, с большой дыркой посредине позволяющей дышать, шар не давал сглотнуть и промочить горло слюной.

Мария попыталась кричать, но из пересохшего горла, покрытого странной засохшей коркой, вырвался только тихий хрип.

– Что со мной происходит? Что-то ужасное напало на меня и теперь хочет убить! – подумала она, и слезы потекли из ее опухших от медицинского сна глаз и носа.

– Я же давно не красивая, зачем меня похищать! – пронеслась спасительная мысль в ее голове, но разум сказал обратное. Ты уже здесь, это был не твой выбор. Очередной хрип вырвался из горла Марии.

Она лежала, очнувшись несколько часов назад, очень хотелось пить, сходить в туалет она не могла, вытерпеть тоже и теперь лежала в мокрых спортивных штанах.

Мария боялась остаться здесь навсегда и боялась, что придет тот, кто ее, связал и бросил здесь.

В комнате пахло мочой от высыхающих спортивных штанов, а без воды кружилась голова. Горло, челюсть, связанные руки и ноги, спина все болело сразу. Ей было страшно и стыдно.

Когда на улице совсем стало темно, она услышала приглушенные звуки за дверью, что давало надежду и одновременно огромный страх, от которого все тело тряслось.