Последние часы. Книга III. Терновая цепь

Он упал на колени, и она бросилась к нему, но, как бы быстро она ни бежала, расстояние между ними не сокращалось. Их по-прежнему разделяли черные и белые клетки, по которым расплывалась багровая лужа.

– B?b?! B?b?! – закричала она. – Папа, не умирай, прошу тебя!

Видение растаяло, и Корделия очутилась в гостиной дома на Керзон-стрит. Огонь, пылавший в камине, освещал шахматную доску, за которой они с Джеймсом так часто сидели по вечерам. Сам Джеймс стоял у камина, положив руку на мраморную полку.

Он обернулся и взглянул на нее глазами цвета расплавленного золота. Его волосы блестели в свете канделябров. Он был так прекрасен, что у нее защемило сердце.

В золотых глазах она не заметила даже искры узнавания.

– Кто вы? – спросил он. – Где Грейс?

Корделия проснулась оттого, что ей нечем было дышать, спутанные простыни не давали ей пошевелиться. Она высвободилась, отшвырнула подушку. Ее едва не стошнило. Она тосковала по матери, по Алистеру, по Люси.

Корделия спрятала лицо в ладонях, дрожа всем телом.

Дверь распахнулась, и на кровать упал прямоугольник света. В дверях, завязывая халат, стоял взъерошенный Мэтью.

– Я слышал крики, – встревоженно произнес он. – Что случилось?

Девушка испустила долгий вздох, отняла руки от лица и подняла голову.

– Ничего, – пробормотала она. – Просто сон. Мне снилось, что… что отец звал меня. Просил его спасти.

Он сел на постель рядом с ней, и матрац прогнулся под его весом.

От него уютно пахло мылом и одеколоном. Мэтью взял ее за руку и держал, пока сердцебиение не унялось.

– Мы с тобой похожи, – произнес он. – Мы оба страдаем от незаживающих душевных ран. Я знаю, ты винишь себя в том, что произошло с Лилит, с Джеймсом, но ты неправа. Мы вместе излечимся и найдем покой. Здесь, в Париже, мы сумеем справиться с болью.

Он не выпускал ее руку до тех пор, пока она не уснула.

Джеймс сам не знал, какого поведения ждал от Люси при встрече, но тем не менее его потряс страх, промелькнувший в ее взгляде.

Она отпрянула, едва не наткнувшись на юношу, стоявшего позади – Джесс Блэкторн, это был Джесс Блэкторн, – и выставила перед собой руки, словно желая их прогнать. Прогнать Джеймса и своего отца.

– О, чтоб мне провалиться, – пробормотал Магнус.

Это выражение показалось Джеймсу слишком мягким. Он очень устал.