Последние часы. Книга III. Терновая цепь

Несколько бессонных ночей, полных кошмаров, путешествие в неудобном экипаже, исповедь Магнусу и отцу, долгий путь на пронизывающем ветру по скользкой каменной тропе к вершине утеса, на котором стоял дом Малкольма Фейда, совершенно лишили его сил. И все же при виде Люси – встревоженной, испуганной – инстинкт, который приказывал ему защищать и оберегать младшую сестру, взял верх.

– Люс, – произнес он, переступая через порог. – Все хорошо…

Люси бросила на него благодарный взгляд, потом вздрогнула – это Уилл, вытащив из ножен клинок, бросился к Джессу Блэкторну и схватил его за ворот рубахи.

Голубые глаза свирепо сверкнули. Сжимая в руке кинжал, Уилл с силой толкнул Джесса к стене.

– Злой дух, – прорычал он. – Что ты сделал с моей дочерью, как ты заставил ее вернуть тебя в мир? Где Малкольм Фейд?

– Папа… постой, не надо… – Люси хотела подойти к отцу, но Джеймс поймал ее руку. Он редко видел отца в гневе, но тот обладал взрывным темпераментом, причем опасность, угрожавшая семье, приводила отца в ярость мгновенно.

– Tad, – настойчиво произнес Джеймс. Он называл Уилла валлийским словом, означавшим «отец», только когда хотел привлечь его внимание. – Подожди.

– Да, прошу тебя, подожди, – вмешалась Люси. – Прости, что я уехала, никому не сказав, но ты не понимаешь…

– Я понимаю, что это было трупом, в который вселился Велиал, – рявкнул Уилл, держа клинок у горла Джесса.

Тот не пошевелился; он не двигался с того момента, как Уилл схватил его, не произнес ни слова. Он был очень бледен (еще бы ему не быть бледным, подумал Джеймс), но его зеленые глаза горели.

Руки безвольно висели вдоль тела, словно он всем своим видом давал понять, что не представляет угрозы.

– Я понимаю, что у моей дочери доброе сердце, и она думает, что может спасти всех бездомных котят и птенцов, выпавших из гнезда. И еще я понимаю, что мертвые не могут воскреснуть, а если такое происходит, живым приходится платить за это высокую цену.

Джеймс, Люси и Магнус заговорили одновременно.

Уилл что-то сердито рявкнул, но Джеймс не разобрал его слов. У Магнуса был вид человека, доведенного до белого каления. Он щелкнул пальцами, на пол посыпались синие искры, и в доме неожиданно стало очень тихо. И не только в доме – даже ветер, завывавший над утесами, подчинился чарам Магнуса и умолк.

– Довольно, – отрезал маг. Он стоял в дверном проеме; шляпа слегка съехала ему на лоб, и вся его фигура представляла собой воплощение безмятежного спокойствия.