Последние часы. Книга II. Железная цепь

Он уже несколько месяцев не упоминал о своем бывшем возлюбленном в присутствии Корделии, хотя на его имя приходили письма, подписанные аккуратным почерком Чарльза. Корделия не одно такое письмо нашла нераспечатанным в корзине для бумаг. Она помолчала и продолжала:

– Все же мне очень хотелось бы, чтобы он сообщил нам, что с ним все в порядке, – хотя бы ради матушки.

– Он вернется, когда ему вздумается. И, зная его, я могу предположить, что это произойдет в самый неподходящий момент.

Корделия кончиком пальца рассеянно пригладила мех на муфте.

– Ты не хочешь, чтобы он возвращался, Алистер?

Лицо брата было непроницаемым. Он несколько лет защищал Корделию от неприятной правды, выдумывал извинения для отца, объяснял его отсутствие «приступами болезни». В начале осени Корделия узнала, чего все это стоило Алистеру, поняла, какие невидимые шрамы это оставило у него на сердце и как тщательно он их скрывал.

Алистер, казалось, хотел что-то ответить, но в этот момент с улицы донесся стук копыт, немного приглушенный слоем снега, покрывавшего тротуары и проезжую часть.

Напротив крыльца, около фонаря, остановилась какая-то карета. Алистер подошел к окну, немного отодвинул занавеску и нахмурился.

– Это экипаж Фэйрчайлдов, – заметил он. – Значит, твоему жениху было недосуг заехать за тобой и он послал вместо себя парабатая?

– Ты несправедлив к Джеймсу, – резко произнесла Корделия. – И ты это прекрасно знаешь.

Алистер ответил не сразу.

– Может быть, ты и права. До сих пор Эрондейл вел себя более или менее достойно по отношению к тебе.

Корделия смотрела, как Мэтью Фэйрчайлд грациозно выбирается из экипажа, и ее внезапно одолел мучительный страх. А вдруг Джеймс в последний момент решил не связывать себя узами брака с нелюбимой женщиной и послал Мэтью, чтобы сообщить о разрыве?

«Выбрось из головы эти глупости», – твердо приказала она себе. Мэтью, насвистывая что-то себе под нос, поднялся на крыльцо.

Улица была покрыта свежевыпавшим снегом, лишь кое-где виднелись следы ботинок редких прохожих. На меховом воротнике пальто Мэтью таяли снежинки, крошечные кристаллики поблескивали в его светлых волосах, и его прекрасное лицо с высокими скулами порозовело от холода. Он походил на ангела кисти Караваджо, украшенного сахарной глазурью. Ведь он не стал бы насвистывать веселую мелодию, если бы принес ей плохие новости, правда?

Корделия открыла дверь.