Последние часы. Книга II. Железная цепь

– Какая-то его подруга из числа дам полусвета, – вставил Кристофер, который, судя по его тону, весьма гордился знанием слова «полусвет». Естественно, круг общения Мэтью, включавший поэтов и куртизанок, был чужд Кристоферу с его тинктурами и пробирками и совершенно не знаком Томасу, который проводил время или за книгами, или в бесконечных тренировках. Тем не менее оба с радостным предвкушением ждали «похотливых танцев».

– Что конкретно она будет делать? – спросил Джеймс. – И… где она будет это делать?

– Надеюсь, в большом аквариуме, – сказал Кристофер.

– Что касается твоего первого вопроса, – добавил Томас, – наверняка исполнит нечто богемное с колокольчиками, кастаньетами и вуалью. Ну, я так думаю.

Кристофер внезапно забеспокоился.

– А вуаль не намокнет?

– Это будет незабываемо, – увлеченно продолжал Томас. – Так Мэтью говорит. Несравненная красота, и все такое прочее.

Джеймс невольно потянулся к серебряному браслету, который носил на запястье, и рассеянно провел пальцами по гладкой поверхности.

В последнее время он почти забыл о нем, не обращал на него внимания. Это украшение подарила Джеймсу Грейс Блэкторн, когда ему было четырнадцать лет. Но сейчас приближалась его свадьба с другой женщиной, и Джеймс изо всех сил старался не думать о Грейс.

«Один год», – повторил про себя Джеймс. Он должен временно забыть о Грейс, не думать о ней еще один год. Такое обещание они дали друг другу. Кроме того, он дал слово Корделии, что не будет видеться с Грейс наедине, не будет больше переписываться с бывшей возлюбленной.

Джеймс понимал: если кто-нибудь узнает об этом, над Корделией, его невестой, потом женой, будут насмехаться, это будет унизительно для нее. В свете должны считать, что их брак – самый что ни на есть настоящий.

При мысли о том, что Корделия увидит этот браслет завтра, на свадьбе, Джеймсу стало не по себе. Он твердо решил снять украшение сразу после возвращения домой. Конечно, Грейс может счесть это оскорблением, но, оставив браслет, он унизит тем самым свою будущую супругу.

В тот день, когда они с Корделией обручились, Джеймс твердо решил, что никогда не предаст ее, не нарушит свои брачные клятвы ни словом, ни делом. Возможно, он не сможет быть верным жене в сердце и в мыслях, но ему было вполне по силам спрятать подальше символ любви к другой.

Тем временем в противоположном конце зала домовые под руководством Полли соорудили подмостки, на которых действительно установили огромный стеклянный бак с водой.