Последние часы. Книга II. Железная цепь

– Какие уж там шутки, – буркнул Томас. – Брачные руны, нерушимые клятвы…

– Я это знаю, – прошептал Джеймс и отвернулся к окну. Лондон тонул в снегу. Они сидели в теплой комнате, освещенной уютным светом ламп, а снаружи лежал белый холодный мир.

– И Грейс Блэкторн тоже знает, – заметил Мэтью.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Никто из них не упоминал имени Грейс при Джеймсе со дня приема в честь его помолвки. Это было четыре месяца назад.

– Откровенно говоря, я понятия не имею о том, что Грейс думает или знает, – заговорил Джеймс.

 – После нашего обручения она вела себя очень странно…

Мэтью криво усмехнулся.

– Несмотря на то, что у нее самой есть жених и она не имеет никакого права…

– Мэтью, – тихо сказал Томас.

– Я не говорил с ней несколько месяцев, – защищался Джеймс. – Не обменялся ни единым словом.

– Но ты не забыл, что спалил этот дом из-за нее, верно? – спросил Мэтью, снова подливая себе бренди.

– Не забыл, – коротко ответил Джеймс.

 – Но это не имеет никакого значения. Я дал Маргаритке слово и намерен его сдержать. Если вы считали, что нельзя позволить мне выполнить свой долг, вам следовало начать свою кампанию немного раньше. Свадьба назначена на завтра.

Никто не ответил на эти слова. Все четверо сидели молча, боясь пошевелиться. Снег залепил окна. Единственными звуками в комнате были потрескивание поленьев и завывание зимнего ветра. Джеймс смотрел на свое отражение в стекле: бледное лицо, черные волосы.

Наконец Мэтью нарушил молчание.

– Конечно, ты прав. Мы просто волнуемся за тебя. Ты слишком честный, слишком порядочный… Знаешь, иногда чужая доброта может ранить больнее, чем любые дурные слова или дела.

– Я не настолько добр, – возразил Джеймс, отворачиваясь от окна, и внезапно комната и его друзья куда-то исчезли, и он почувствовал, что падает, проваливается вниз, в черную бездну, хотя понимал, что на самом деле стоит у окна в комнате над трактиром.

Наконец он приземлился на какую-то твердую поверхность.

«Нет, только не сейчас, этого не может быть». Но, поднимаясь на ноги, Джеймс увидел, что находится посреди серой пустыни, под мертвым пепельным небом. Это невозможно, повторял он про себя, – он сам видел, как разрушалось серое царство, слышал, как гневно ревел Велиал.

В последний раз, когда Джеймс побывал в этом царстве, Корделия у него на глазах вонзила свой знаменитый меч в грудь Велиалу.