Последние часы. Книга II. Железная цепь

Невольно он представил, какой она была в тот миг: как занесла меч для удара, как развевались ее прекрасные волосы… Она была похожа на воинственную богиню или на аллегорическую фигуру с картины «Свобода, ведущая народ»[9 - Картина французского художника Эжена Делакруа (1830).].

Это удар имел роковые последствия: в земле образовалась расселина, небеса разверзлись и из дыры хлынул кровавый свет. Велиал взревел от ярости, его лицо растрескалось, провалилось, рассыпалось, тело превратилось в груду песка, и ветер унес его прочь.

Велиал не умер, но рана, нанесенная Кортаной, лишила его могущества, и Джем сказал, что демон не сможет вернуться на Землю еще по меньшей мере сто лет. И действительно, с того дня все было спокойно. Джеймс ни разу не видел своего страшного деда, не посещал его призрачное царство. Но кто, если не Велиал, сейчас вторгся в его сознание и заставил перенестись на эту серую равнину?

Джеймс, прищурившись, огляделся по сторонам. Он видел эту страну множество раз во сне и во время загадочных приступов, поэтому сразу понял, что пейзаж изменился.

На серой, прежде совершенно однообразной, равнине появились груды белых костей, песчаные дюны, корявые мертвые деревья. В отдалении, посреди каменистого поля, поросшего сорной травой, возвышалось массивное каменное здание, нечто вроде крепости. Только люди – или, по крайней мере, разумные существа – могли построить нечто подобное. Но прежде Джеймс ни разу не видел в царстве Велиала признаков цивилизации.

Он неуверенно сделал шаг, но ничего не получилось – он как будто врезался в невидимую стену. Могучая воздушная волна ударила ему в лицо, ослепила его, заставила рухнуть на колени, а потом он, задыхаясь, полетел куда-то в бесконечный мрак. Он снова вращался, кувыркался и, наконец, больно ударился о деревянный пол.

Поморщившись, Джеймс заставил себя приподняться на локтях, сделал глубокий вдох и ощутил мерзкую вонь каких-то химикалий, смешанную с запахом дыма и сырой шерсти.

Прежде чем перед глазами прояснилось, он услышал голоса. Громче всех вопил Мэтью.

– Джеймс! Джейми!

Джеймс слабо кашлянул. Во рту стоял металлический привкус, и он поднес дрожащую руку к губам. На пальцах остались алые и еще почему-то черные пятна. Чьи-то руки схватили его за запястья, грубо подняли на ноги, кто-то обнял его за плечи. Пахло бренди и одеколоном.

– Мэтью, – прохрипел он едва слышно.

– Воды! – воскликнул Кристофер.