Потерянная Белая книга

– Да, – подтвердил Рагнор. – Именно. Универсальная истина, вечная и незыблемая. Не иллюзии, которые мы видим вокруг себя и считаем реальными – или делаем вид, что считаем. Нет, это вещи и события, освобожденные от покровов, от предвзятости индивидуального восприятия. Идея Спинозы. – Помолчав мгновение, зеленый маг задумчиво добавил: – Между прочим, этот человек умел пить. Тем не менее, знал толк в линзах.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – заявил Магнус.

Рагнор резко повернул голову и, не мигая, взглянул прямо в глаза другу.

– Ты знаешь, что представляет собой сущее «с точки зрения вечности»? Не наш бренный мир, даже не внешние миры, знакомые нам, но всё, всё в целом? А я знаю.

– Неужели, – пробормотал Магнус.

Рагнор продолжал сверлить его безумным взглядом.

– Это демоны! – воскликнул он. – Это зло. Хаос! Там только хаос, гигантский бурлящий котел, до краев заполненный злобой и ненавистью.

Магнус вздохнул. У друга очередная депрессия. С магами такое иногда случалось. Продолжительность их жизни во много раз превышала продолжительность жизни любого смертного, маги проводили в этом мире много столетий, и поэтому время от времени абсурдность вселенной переставала их забавлять.

Однако Рагнор был подвержен депрессиям сильнее прочих. Магнус попытался напомнить другу о его любимых вещах.

– И тем не менее, в жизни есть немало прекрасного, верно? Например, восход солнца над Фудзиямой. Бутылка старого доброго токайского. То кафе в Гааге, куда мы в свое время часто заглядывали.

Помнишь, там подают кофе в таких крошечных чашечках, вроде наперстков, и оно буквально прожигает пищевод? – Он подумал еще. – Представь себе, как глупо выглядит альбатрос, когда садится на воду.

Рагнор, наконец, заморгал, и взгляд его приобрел более или менее осмысленное выражение. Он попятился и рухнул в кресло, обитое клетчатой тканью.

– Это вовсе не депрессия, Магнус.

– Конечно, – охотно подтвердил Магнус, – всего лишь тотальный экзистенциальный нигилизм, типичный для старины Рагнора.

– Оно все-таки настигло меня. Все это. Теперь самый главный из плохих парней охотится на меня. Самый плохой. Ну, не совсем… допустим, второй после самого плохого.

– Но, тем не менее, дело серьезное, – согласился Магнус. – Значит, ты в таком расстройстве из-за Валентина? Потому что…

– Валентин! – проорал Рагнор. – Идиотская заваруха между идиотскими Сумеречными охотниками! Я больше слышать о ней не могу. Но время как раз подходящее.