Конгломерат

Не стоит объявлять войну новому королевству, если предварительно не провел разведку на предмет слабых мест, потайных ходов, а также недовольных местным правителем. Что, если там каннибалы-гомосексуалисты, которые сначала съедают своих жертв, а оставшиеся части насилуют?

Или наоборот.

В диких условиях природа одаривает защитными механизмами наиболее уязвимых представителей: ядовитые шипы, способность к мимикрии, симбиоз, крохотные размеры. Чтобы был, хоть какой-то, шанс выжить. С творческими людьми также: тонкие натуры больше всего подвержены нападкам со стороны хищного социума и никогда не смогут дать достойный отпор наравных.

Чем значительнее число голов в «стаде», тем мощнее обереги. Хитрость, манипуляции, планирование…

Я никогда не была красивой. Но всегда была умной. Я стала красивой.

***

Просыпаюсь от того, что пустыня во рту стала невыносимой. Но сил, чтобы оторвать голову от подушки нет. Будто не на кровати лежу, а на дне пустого медного чана, по которому колошматит плошкой жирный вьетнамец.

Где я … здесь? Почему все такое … белое? А кто надел на меня…одежду?

Осматриваю наряд: мужская футболка. Чёрная.

Из соседней комнаты доносятся голоса. Мужские. Знакомые. Так.

Асмодей.

Аскольд?

Дэни?

Провалиться мне на месте… Андре.

Ну, же, пол, давай, расходись в разные стороны. Но паркет оставался предательски ровным, и обрушиваться не грозил.

Нерешительно переминаюсь с ноги на ногу. Почему-то, стыдно.

Как назло, не могу вспомнить ни одной подробности: по какой причине такая пестрая компания могла бы собраться, да еще премило беседовать?

Судя по общему тону, не убийство обсуждают.

Команда.

Смотрюсь в настенное зеркало. Выгляжу не так плохо, как могла бы. Даже не отекла.

Ладно, Лилит. Пора на эшафот.

Трудно представить что-то более милое, чем четыре здоровых мужика на позднем завтраке.

«Доброе утро, принцесса», – отсалютовал мне деревянной лопаткой Дэни, поправив фартук, и перевернул блинчики на сковороде.

Киваю, молча забираясь на один из барных стульев, и упираюсь взглядом в стол.

Присутствующие наблюдают за мной: на удивление, без осуждения или укора.… С заботой.

«Ляль…у тебя ничего не болит?», – Аскольд подвигает стакан с водой. Пытаюсь взять в руки, но они сильно трясутся.

Из глаз хлынул неконтролируемый поток слез. Слышу, как бьётся стекло.