Золотой Ипподром

Впрочем, Фома отогнал видение прежде, чем его воображаемый соперник, захрипев, свалился на пол.

– Э… – начал Фома.

– Да-да, – отозвался Панайотис, – ощущение какой-то безысходной бездуховности. Как будто тебя душат. И куда-то пропадают идеалы. Скрываются во мраке…

– В чем же они заключаются? – осторожно полюбопытствовала девушка.

– А вот вы почитайте «Добротолюбие», больше я вам сейчас ничего не могу сказать. Просто почитайте, а потом спрашивайте.

– Ну, дружок, не можем же мы все начать жить по «Добротолюбию»! – возразил Фома.

– Это почему же?

– Да потому что оно, как говорит один мой знакомый ученый, всего лишь сборник советов, а не всеобщий закон! – ответил Амиридис.

– Ну конечно, всеобщий закон у нас только один – Всемирная Энергетическая Хартия!

– О небо, ты опять про свою нефть! – вскричал археолог и закрыл руками уши.

Содержимое бокала при этом едва не разлилось, и Фома поспешил допить коктейль.

– Забудьте, забудьте о ней немедленно! – со смехом воскликнула Мари.

– Нет, друзья мои, не могу, – печально промолвил Панайотис. – Это же не просто нефть, это, можно сказать, символ! Питательная среда для апостасии – жидкая, черная и маслянистая… Это бензин, противные выхлопы, всякие полимеры, искусственные краски, фальшивые ткани… Фальшивые чувства, фальшивое веселье, за которое нам Евангелием обещано горе! Вон, посмотрите туда, – он махнул рукой в сторону танцующих, – почти все они одеты в сделанное из нефти.

– Вы ошибаетесь! – выдохнула Мари.

– Да, конечно, ты прав! – воскликнул Фома. – Гораздо правильнее было бы, если бы здесь шаркали деревянными башмаками такие стройные ряды монахов и монашек в серых дерюгах.

– Но друг друга бы не касались, а только издали махали руками и шептали «прости-прощай», – поддержала его девушка.

Стратиотис нахмурился.

– Монахам не положено танцевать, что вы! Согласно толкованию на правило…

Но номера правила он сообщить не успел, поскольку был прерван вежливым голосом незаметно подошедшего препозита:

– Госпожа Мария Нику? Августейший приглашает вас пройти в его ложу.

Сотрудники «Синопсиса» переглянулись.

– Ишь ты! – пробормотал Фома.

Сердце Мари упало до самого пола, а потом подскочило вверх, точно на резиночке, и бешено забилось.