Голос вечности. Полночь

Но дряблое, ужасно размалеванное лицо Алисы, на котором явно читалась надежда на мой отказ, так и подмывало испортить ей настроение.

– Конечно, – я расплылась в приторной улыбке и старательно вписала в конец списка свою фамилию.

Алиса недовольно хмыкнула и поднялась с парты, обнулив риски сломать своим задом мебель. Она нерешительно переминалась с ноги на ногу возле меня. Я вопросительно подняла брови. Девушка склонилась ко мне и принялась шептать:

– Представляешь, даже Волкова пойдет, – ядовито говорила девушка, дыханием разнося запах гадкой помады на ее губах.

 – Всего пару дней в нашем классе и даже не стесняется. Наверное, думает, что она круче всех. Ну-ну, пусть пойдет, мы ей там устроим.

С этими словами Алиса отстранилась от меня и, злорадно подмигнув, направилась к группке девочек, сидящих у учительского стола.

Я перевела взгляд на Катю, чье имя в списке ускользнуло от моего взгляда. Вспышка зависти, возникшая во мне в первый день ее прибытия в класс, погасла сразу же, как я оказалась возле зеркала.

У меня были некоторые проблемы с оценкой важности внешности в жизни. Причем это распространялось только на меня саму, не на окружающих. Мне просто важно было быть красивой. Может показаться, что ничего плохого в этом нет, но ощущение чрезмерного самодовольства, возникавшего во мне от взгляда на свое лицо и тело, явно было не совсем здоровым.

В общем, к девушке я относилась равнодушно. Она сидела одна за последней партой, уткнувшись в учебник. Мне стало ее искренне жаль. Она не сделала ничего плохого, а завистницы типа Алисы уже ненавидели ее просто за то, что она существует.

Разумеется, немаловажную роль играла красота Кати, которой Алиса злостно завидовала, потому и хотела как-нибудь опозорить Волкову, чтобы возвыситься на ее фоне.

Меня затошнило от осознания того, что меня окружали все те же люди, что и в прошлой школе. Они бы сожрали меня живьем, если бы я ежедневно не играла роль заурядной ученицы одиннадцатого класса.

Без пятнадцати четыре мы с Оксаной шли в сторону кофейни, в которой традиционно встречались с Мариной.

Мы обсуждали, как лучше рассказать подруге о вчерашнем происшествии, и в итоге решили пустить все на самотек.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Ну-у… Даже не знаю. Не припомню у себя лунатиков в роду, да и сама никогда во сне не ходила. Надеюсь, это был единичный случай. Хотя, кого это волнует, ведь психиатр мне все равно обеспечен. А что касается убийства… – голос Оксаны сошел на нет.