Но они тоже служат злу. Часть первая. Дочь демона

 – Баил прикрыл глаза, скрывая волнение под напускным равнодушием.

– Ты потерял осторожность, братец, – Нимма обошла свежую могилу. – Раньше ты вздрагивал, если за сотню шагов кто-то ронял булавку, а теперь не слышишь моих шагов.

– Я слышал тебя, – Баил лениво зевнул, прикрывая ладонью рот. Всем видом он выражал скуку. – Слышал и узнал. Туман не дал тебя увидеть.

– А моих слуг ты тоже услышал?

– Четверо, судя по шуму.

– Пятеро.

– Твоя взяла, – сдался Баил. Из всех его родственников Нимма относилась к нему, как к младшему брату, снисходительно.

За это Баил испытывал к ней искреннее уважение, хотя Нимма и не заступалась за него перед семьей и никогда ему не помогала.

– Скажу им, пусть начинают.

– Может, стоит выждать? – засомневался Баил. – Хотя бы четверть часа. Вдруг Мотави вернется.

– Не думаю. Этой холодной рыбе и дела нет до усопшей, – Нимма брезгливо дернула щекой.

– Я видел ее иной, – многозначительно протянул Баил, но Нимма его не услышала. Она отдавала распоряжения своим слугам, указывая, откуда стоит начать и куда ссыпать землю.

Через десять минут гроб Басиат был поднят и вскрыт. Нимма склонилась над телом, разглядывая знакомые черты.

– Как отвратительна человеческая старость. Я помню ее совсем другой. Сильной. – Нимма распустила траурную ленту на запястьях покойницы. – Красивой. Кворди сходил по ней с ума, каждый день дарил золотые украшения, а она все брала их и смеялась. И где теперь эта страсть?

– Багрянокровые быстро сгорают, – заметил Баил.

– Зато горят ярче яркого.

 – Нимма взмахнула рукой, приказывая перенести Басиат в стальной контейнер. – Вот и все.

– А что делать мне? Мотави последняя. Я должен стеречь и ее?

Нимма покачала головой, а затем сказала:

– Отец тобой доволен.

– Ну надо же! – издевательски осклабился Баил, нарочито проводя пальцами по трем белесым полоскам, пересекающим бровь и лоб.

– Ты получил по заслугам, не забывайся! – нахмурилась Нимма. Баил закрыл глаза, утихомиривая свою ярость. – Мотави последняя в роду, так что у тебя больше нет причин для мести.

При этих словах Баил негодующе фыркнул. Глаза его вспыхнули желтым огнем, зрачки сузились в щелочки, кошачье зрение потеряло цвет – впрочем, в тумане все и так выглядело черно-белым. Но он совладал с собой, удержавшись в человеческом обличье.

– Что приказывает Отец? – сквозь зубы проговорил Баил, меняя тему разговора.

– Тебе понравится, братец, – Нимма ухмыльнулась. – Пойдем, мне нужно кое-что тебе передать.