Но они тоже служат злу. Часть вторая. Лорд десятого горизонта

Демоническое прошлое наконец-то их оставило, им позволили жить обычной жизнью. Ходить вместе за молоком, хлебом и прочей снедью в ближайший магазинчик, заваривать кашу на крошечной плитке, мыть тарелки в ведре, гулять вечерами по улицам и скверам.

Змену не опасалась, что Лакра найдет ее – она старательно путала следы. Не боялась она и своего брата – едва ли Лакра отважится все ему рассказать, – ну а отец позабыл о ней давно. Слуги герцога, должно быть, за два года и вовсе потеряли всякую надежду отыскать Змену живой или мертвой.

Для Змену поиски Таврика не были долгими, она нашла его по зову сердца, иначе и не скажешь – ведь она шла наугад, томимая странными предчувствиями, размышляя только о нем, представляя, каким он стал за эти годы и сможет ли она узнать его.

Он сидел в парке, на скамеечке, и крошил хлеб снующим вокруг птицам. С виду совсем взрослый, с короткой бородой и длинными растрепанными волосами, он мало походил на того вихрастого мальчишку, которого когда-то знала Змену.

И только светлый, чуть рассеянный взгляд его неизменно добрых глаз подсказал Змену, что она не ошибается.

– Не может быть! Таврик! – вскрикнула она удивленно. Если бы Мотави могла поведать ей о силе слов и имен, для Змену эта встреча не стала бы таким сюрпризом. Но Змену ничего не знала о природе ведьмовских чар. Как и много лет назад, будучи еще девочкой-сироткой, она действовала интуитивно. – Как твои дела, Таврик? – произнесла она вместо приветствия.

Таврик сидел совершенно ошеломленно, хлопал ресницами и щурился, тряс головой, все пытаясь одолеть наваждение.

Он узнал ее, но не мог поверить в то, что она так близко.

– Змену? – осторожно спросил он, все еще не веря своим глазам.

Она присела рядом на скамеечку и, улыбаясь, ответила ему:

– Да, это я.

Таврик протянул руку и их ладони соединились.

– Как же давно мы не виделись.

– Четыре года, кажется.

– Наверное, я не считал. – Таврик не мог оторвать глаз от Змену. У их ног суетились голуби, выискивая новые крошки, ветер шумел в кронах деревьев совсем уже по-осеннему, по дорожкам парка прогуливались люди с детьми, колясками и собаками, а высоко в небе оставлял белую полосу самолет.

Все это было совсем неважно, незначительно – но существенно, потому как запомнилось ему навсегда. И когда он прогуливался в парке уже один, много позже, он останавливался у скамьи и с мучительной сладостью возрождал все мельчайшие подробности той встречи.