Но они тоже служат злу. Часть вторая. Лорд десятого горизонта

Электрический чайник щелкнул и потух, переполненный кипятком. Змену расставила чашки и выложила в крохотную миску халву – земное лакомство, которого она не встречала на горизонтах.

– Почему ты живешь здесь? – был первый вопрос, который Змену задала Таврику при виде его жилья. Она полагала, что Кабул устроил его дела, нашел дом или поручил его заботам людей, которые смогли бы обеспечить его будущее. Она и представить себе не могла, что ее друг будет брошен из огня да в полымя – один, без друзей, денег, связей и без единого представления о том, как устроен мир.

Все, что он видел – Двор лорда Марбаса, единственное, к чему приспособлен – крутить колеса и шестерни на фабрике.

– Так получилось, – застенчиво ответил Таврик, смущаясь своего неприглядного жилища. – Это не совсем мой дом, мне разрешили здесь жить, при театре. Я механик, слышала про таких? Оказалось, я недурно разбираюсь в механизмах. Лебедки, валики, колеса и шестеренки – это все мое. Стоит мне только взглянуть на устройство, и я сразу же понимаю, как оно работает, представляешь? – в словах Таврика было восхищение, он впервые занимался чем-то полезным и получал заслуженную похвалу за свой талант.

Змену догадывалась, кому на самом деле Таврик обязан своим мастерством, но вслух обсуждать это не решилась. Она не знала, как много он помнит и насколько темны эти воспоминания, и не желала тревожить глубин его памяти. Она быстро перевела разговор в другое русло, отметив про себя, что крепко разозлилась на своего названного брата.

Таврику многое пришлось пережить, прежде чем он нашел работу в театре, но он не хотел об этом говорить, замалчивая все былые трудности. Жизнь на четвертом горизонте он помнил с трудом – гребни доньи Кабал оставили ему только смутные воспоминания о дворе Марбаса и галереях Алькасара.

Две чашки на подносе, халва и пакетик сливок. Змену поправила салфетку и залюбовалась. Она подавала самую простую пищу со вкусом и сервировкой – так, как приучилась в доме своей приемной матери, ведь донья Кабал считала любую трапезу развлечением и обставляла все с торжественностью и изяществом.

Конечно, невозможно было отыскать здесь ни серебряных вилок, ни золоченой посуды, ни тонкого фарфора и звонкого хрусталя, но Змену находила, что в мелочах кроется подлинное искусство, и даже простой чай может радовать и глаз, и сердце, если действительно постараться.

Таврик заулыбался, махнул рукой, подзывая Змену, и прижал палец к губам, умоляя сохранять молчание.