Старый дом

– Открутить не пробовал? – воскликнула Алимпия, но опоздала: вырванная с мясом деревяшка осталась в руке парня.

– Мудро запрятал, – тихо произнес Егор, вытащив из полости бархатную ленту. Пропустил меж пальцев. – Пять камней, как и говорила. Однако сдается мне, что ворованные они, как есть ворованные: мамкой моей у отца твоего. Так что, забирай! – Он бухнулся пред Липой на колени и с треском разорвал бархат.

– О-ох, – выдохнула она, подставив руки ковшиком.

Сердечко Карла Натановича опасливо ёкнуло: в ладонях племяшки переливались радужными гранями маленькие прозрачные камушки.

Он быстро отвел бегающий взор и в расстроенных чувствах подошел к поверженному креслу, приподнял его и прислонил к стене. Кресло завалилось на бок.

«Надо бы в починку отнести», – подумал он. Придвинул к столу пуфик, положил на него атласную подушечку и уселся, едва доставая подбородком до края столешницы.

– А мне они тоже не нужны, – неожиданно произнесла Липа, хитро поглядывая на дядю. Она подошла к столу и без раздумий высыпала бриллиантики в пузатую чернильницу.

 – Пусть у тебя побудут: авось на черный день сгодятся.

«Умна не по годам, – грустно улыбнувшись, подумал Карл Натанович, – сумела-таки разглядеть стразики… Однако, не выдала старика…»

– Дядя, ты не закончил! – бросила ему Алимпия, возвращаясь на диван. Скинув домашние туфли, она удобно устроилась, подломив под себя ноги. – Что же, по-вашему, случилось дальше?

– А дальше, я вот что мыслю! – встрепенулся доктор. – Аркадий умирает, но накануне просит меня быть твоим опекуном.

Смею предположить, что о нашем с ним разговоре Людвиге донесла по простоте душевной Христина. Она в доме все закоулки знала, могла и услышать невзначай. Не ведаю уж, какими такими чарами околдовала баронесса старика Кноппа, какие райские кущи посулила, но итог для меня оказался весьма печальным. На церемонии было оглашено поддельное завещание в пользу Людвиги, а настоящее, ежели оно все-таки существовало в природе, безнадежно кануло в Лету. А на «нет», как говорится, и суда нет. Однако ж, Игнату, мне помнится, свезло куда больше… – промолвил он и внимательно поглядел на Егора. – Может, поведаешь нам, чем же Аркадий Маркович отблагодарил отца твоего за верную службу?

Из угла раздалось тяжелое сопение: парень думал.

– Ну же, Егор! – воскликнула Липа, нетерпеливо заерзав на диване. – Чего молчишь?! Говори уже!

– Не спеши в камыши, – вяло усмехнулся он, хрустнув костяшками пальцев.