Старый дом

– Профессор, обед готов! – раздался от двери звонкий голос горничной Катерины. – Мальчика накормила, барин почивать его понес. Срыгнул, как положено… ой! Не барин – мальчик срыгнул. Вам подавать в золотом исполнении или на фарфоре?

– Милочка, ступайте на кухню, – ответил доктор, нетерпеливо махнув на нее рукой. – Мы скоро будем.

– Где прикажите накрывать? – спросила она и, кокетливо покосившись на Егора, поправила едва заметный в копне рыжих кудрей кружевной чепчик, тем самым разозлив Алимпию.

– Где всегда! – повысила голос Липа. – Идите, Катя, куда вам сказали! – Она вскочила с дивана и, позабыв про туфли, подскочила к столу. – Дядя, почему ты позволяешь прислуге заходить в кабинет без стука?!

– Э-э, – растерянно протянул Карл Натанович, – так ведь не раз говорено было…

Горничная криво усмехнулась и юркнула за дверь.

– А ты что скалишься, медведь неотесанный? – набросилась племянница на Егора. – Сам пришел к нам за помощью – так говори всё, как есть!

– Не рычи, женщина! – Кравцов взял в руки картуз, ковырнул ножом изнаночный шов засаленной подкладки и вытащил сложенную в несколько раз ткань.

 – Вот, глядите!

В крайнем нетерпении доктор выбрался из-за стола, поправил пенсне и вперился в развернутое парнем гобеленовое полотно…

…Грозовое небо. Сполохи зарницы освещают старый погост с торчащими из земли каменными надгробиями и белую часовню, чей покатый купол венчает православный крест.

Ложные оконницы по обеим сторонам арочной двери. В нишах – преклоненные фигуры монахов в длинных одеяниях, в руках – лампады с мерцающими свечами. Одна створка двери приоткрыта. Кто-то выглядывает из нее, но кто – не разобрать, лишь неясная тень, прошитая сиреневой нитью, падает на белокаменную ступень. На темном надгробии, что ближе к часовне, будто заплатка, круглая монетка желтыми стежками отмечена, а те могилы, что далее – в тумане белёсом тонут…

– Мрак какой-то, – прошептала Алимпия.

– Не то слово, – буркнул Егор.

Карл Натанович приложился пятерней к часовне и печально вздохнул.

– Дядя, вам знакомо это место? – тут же спросила Липа.

– Н-нет, но вот автор… – замялся он, – видишь эти маленькие буковки – «эн» и «бэ» – в правом углу?

– Вижу.

– Инициалы Наталии Брукович. По правде говоря, мать твоя, Липушка, не большая мастерица была по части ткачества, но вышивать любила.