Золушка для императора

Оба его заместителя раскраснелись и пыхтели от злости, бросая друг на друга убийственные взгляды.

– Ну что опять? – спросил Дамиан.

– Мы можем поменяться с тобой местами? – непривычно высоким голосом проговорила Брента. – Я больше не могу здесь ехать. Укачивает… как бы не стошнило.

Дамиан закатил глаза.

– Останови машину, – велел он водителю. Потом снова обернулся, кивнул Керну: – Выйдем на минутку.

Обочина дороги была покрыта пылью. Дамиан с сожалением посмотрел на свои идеально начищенные сапоги, потом поднял хмурый взгляд на генерала:

– Не надоело? Почему вы всё время ссоритесь?

– Почему ты спрашиваешь меня? – возмутился Керн.

 – Разве я начинаю эти ссоры?

– Марис, просто хочу напомнить, что вам двоим сегодня предстоит важное дело.

– Я помню.

– И как вы собираетесь вести переговоры с лиатанцами, если даже между собой договориться не можете?

– Дело не пострадает.

Дамиан покачал головой.

– Ладно, садись вперед, а я поговорю с Брентой.

Они вернулись к машине.

Дамиан сел сзади, сказал водителю трогаться, потом подумал и закрыл окошко перегородки – лучше обсудить проблему с глазу на глаз. Брента напряженно разглядывала какую-то невидимую точку на стекле.

– Нет никакой проблемы, – словно подслушав его мысли, заявила она.

– Только вы всё время ссоритесь, – не согласился он.

– Иногда.

– Часто.

– Иногда.

Разговор явно зашел в тупик.

– Вы едете по важному делу… – Дамиан попробовал зайти с другой стороны.

– Дело не пострадает, – отрезала Брента.

Дамиан подумал, что эти двое, кажется, сами не понимают, как они похожи.

Брента вдруг резко развернулась и посмотрела на него со странным огнем в глазах.

– Вардамиан… а давай ты на мне женишься?

Император обалдел. Он что, бредит? До сих пор Брента была единственной женщиной в Нижних Землях, которая никогда не демонстрировала ни малейшего желания выйти за него замуж. Именно поэтому он так высоко ценил ее и так сильно доверял. Именно поэтому она вместе с Керном входила в число первых лиц государства.

Он всегда уважал ее деловитость, полное отсутствие легкомысленных устремлений и какого-либо интереса к супружеской жизни. И ведь нельзя сказать, что Брента была стара или некрасива, или… Нет, просто большую часть времени он вообще не вспоминал, что она женщина.

– Брента, – неуверенно начал он, – ты не понимаешь, что говоришь. Ты не хочешь за меня замуж.

– Откуда тебе знать? – воскликнула она.

– Я знаю. Я вижу.