Дурила

Что еще надо?» – приговаривали они, однако детей и внуков ждали, как и брошенные, с огромным нетерпением.

Не только старики и старухи оккупировали Лопатиху. Встречались и молодые лица. Это семья Благовых, с которой читатель уже успел познакомиться, и жившая на другом конце деревни семья Староверовых. Настоящую фамилию последних никто не знал. Староверовыми их прозвали лишь за приверженность старообрядчеству.

Глава семейства Федор был крепким и полным мужиком лет пятидесяти. Как и полагается старообрядцу, он носил длинную пушистую бороду и рубаху-косоворотку с пояском.

Под стать ему, в длинном сарафане и платке, ходила его супруга Анна, бледная изнеможенная женщина. Глядя на нее, никто не давал ей законных двадцати пяти лет, и все считали ее ровесницей Федора. Они растили двух сыновей и дочку.

Семья жила тихо и уединенно. Их добротный деревянный дом располагался неподалеку от церкви, которой Староверовы старательно избегали. Никто не ходил к ним в гости, и они сами никого не беспокоили.

Несколько раз за год к ним на черной «бэхе» приезжали, как все полагали, родственники – расфуфыренная пара.

В Лопатихе обсуждали не только хозяйственные проблемы и городские новости. Отнюдь, самое большое удовольствие доставляли сплетни. Визиты к Староверовым развлекали деревню минимум неделю. Один из таких разговоров невольно застал Сашку, когда он после пробуждения спустился во двор, чтобы посмотреть, как брат и сестра суетятся вокруг свиней.

– Вон к этим чудакам снова приехала та парочка.

Интересно, о чем они разговаривают? Просто так богатые люди в Богом забытую деревню не приедут, – услышал Сашка из-за забора голос бабы Мани.

– Я от кого-то слышала, не помню уже от кого, что, мол, Анька на самом деле из богатой семьи, водился за ней грешок – наркоманкой была, вот папенька и маменька ее насильно и выдали замуж за этого толстопуза Федора. Ему-то, понятное дело, с молодухой хорошо жить, а ей-то каково? Бежать ей надо от этого старообрядца.

Поговаривают, он к ней руку прикладывает. Я, конечно, сама не видела. Но как тут увидишь?! Она и носа на улицу не кажет, – затараторила ее подруга, баба Клава.

Дома этих женщин располагались рядом, и соседки все время переговаривались через забор. Сейчас же они болтали на улице, прямо перед Сашкиной калиткой.

Баба Маня, будучи крепкой, закаленной невзгодами старушкой, обладала подвижной мимикой и твердо стояла на ногах.