Няня выходного дня

Все эти факты всплывали один за другим, а я словно их нанизывал на ниточку, собирая в одном месте, чтобы потом предъявить всем.

Родители позвонили неожиданно, разговор начали далеко не дружелюбным тоном.

– Ты должен позволить родителям Маши увидеться с внучкой!

Я даже остолбенел от такой наглости и самоуверенности.

– Это с чего? – совсем, совсем другие слова крутились на языке. Их я придавил с трудом, все же рядом со мной ребенок играет в какую-то новомодную кухню, где есть все для жизни Барби.

Скоро нам еще и заказной кукольный домик придет, заживем!

– А с того, – повышает голос родительница, – что ты скрываешь от них Вику!

Вот тут я громко рассмеялся, потом закрыл рукой динамик и произнес:

– Я сейчас поговорю и вернусь.

Викуля понятливо кивнула и снова все свое внимание перевела на кастрюльки и половники.

– Вот ты меня сейчас порадовала, – ответил, когда пришел в свою комнату, – а когда ребенка от меня скрывали, никто и голос не подал! Хотя с родителями Маши я виделся, они сообщили мне, что у них родилась внучка, вот только о том, что она еще и моя дочь – не сказали.

– Но, Антон! Так же нельзя!

– А я о чем? Конечно, нельзя! Но вы ведь об этом не подумали, верно?

– Ты должен устроить им свидание, они готовы заплатить…

– Тихо! – прикрикнул, когда услышал то, о чем говорила мать. – Моя дочь не продается! Уясните это все! И я очень вам всем советую мне на глаза не попадаться! Припишу соучастие по всем статьям!

О, мама знала, чем я занимался это время, частично знала, в каких условиях жила Вика, горевала по этому поводу.

Но ведь об этом и раньше догадывалась! Так почему же никто не стал бить тревогу? Почему никто не заступился за маленького и беззащитного ребенка, который не может нам, взрослым, дать достойный отпор.

Это все я тоже сказал матери, чтобы она понимала – со мной такой фокус не пройдет. У каждого из них был шанс как-то изменить жизнь Вики, поставить на место Машу. Но никто не предпринял ни единой попытки.

Мои деньги платили, те в гости приезжали, смотрели на все со стороны и снова уезжали.

– Антон! Послушай!

– Не-е-ет, – тяну, подходя к окну, а после садясь на кровать. – Это вы меня послушайте! Пока Вика не окрепнет, пока не придет в себя, пока не перестанет трястись – ее видеть никто не будет! Это мое законное слово! Можешь даже сватам передать, что их дочь отказалась у нотариуса от Вики в мою пользу, поэтому я теперь решаю, как быть и когда.