Холодным ветрам вопреки

Я взглянула в эти темно-шоколадные очи и увидела разрывающее меня на части презрение и отчужденность. Резко включилась моя вторая сущность: смрад сладости полевой резеды стали перебивать гнилостные волны, которые источал этот человек.

Я почувствовала как внутри рождается свирепый дикий зверь с острыми клыками, я закричала, забилась в судорогах и, вдруг, стала ощущать пустоту, которую постепенно стало заполнять какое то густое и темное варево. Мир вокруг стал окрашиваться другими красками. Глазеющие прохожие превращались в черных монстров с провалами вместо лица.

Они шептали:

– Ты дэва! Ты одна из нас! Убей! Убей! Убей! Убей, и тебе станет легче!

Я стала расти как черная туча и эта гнилость, которую я раньше ненавидела и презирала, стала заполнять каждую клеточку моего тела. Она вопила, взывала к отомщению. И я росла, черным облаком обволакивая этого бездушного холодного франта, и хотелось испробовать на вкус его теплой кровушки из всех артерий его тела, напиться до изнеможения, и стать чем то сильным темным и бездушным.

Тем, кто никогда не будет чувствовать, что такое глубокая душевная рана, и не будет знать, как больно потерять любимого человека. Я уже готовилась к прыжку и смаковала гримасу ужаса на лице этого холодного убийцы.

Но внезапно вспышка молнии озарила темный небосклон, небо про резал луч света и стали появляться серебрянноволосые фигуры в белом.

Они быстро рассредоточивались и старались изгнать темные души. Зазвенела сталь, крики боли, громогласные ругательства – червоточины прорезали тишину.

А я росла, мне хотелось разорвать этих светлых и белесых:

– Да, что они возомнили! Хотят нарушить мои планы! Твари! Ничтожества! Да я вас сейчас!

Я стала изливать свое темное варево все большими и большими порциями, стараясь утопить близстоящих серебрянноволосых, и их прекрасные цветочные ароматы, которые я раньше так сильно любила, мне казались пыткой каленым железом для моей потемневшей сущности. Силы белых слабели, это я видела по их перекошенным от боли лицам, а я со своими новыми собратьями становилась сильнее.

Внезапно, у одного из них, самого молодого, должно быть паренька лет шестнадцати, я увидела то, что заставило меня на миг забыть о сладости мщения. Его глаза: сизые как туманы над Росью, блестящие как капли росы на лепестках кувшинок, нежные как крылышко голубя. Глаза, которые я видела чуть ли не каждую ночь последние три года. Глаза, которые я любила до безумия.