Зачарованная кровь

– Увы, миледи, распоряжение Его Величества по поводу наряда было чётким: приторная миловидность. Совсем не ваш стиль и цвет, не к таким малахитовым глазкам. Но сливовый сейчас в моде.

И впрямь, топазы абсолютно не мой камень. Я вообще не люблю лишний блеск: за ним часто не замечают содержание. Мне куда привычнее брюки и удобные жилеты, а на худой конец – платья из прочных и немарких шерстяных тканей. Зимой – меховые накидки. В шелках же всегда холодно.

– Что ж, надеюсь, одного вечера этому графу будет достаточно, чтобы убедиться в моей непреклонности.

Пусть сам разбирается со своим восстанием, раз хватило дерзости грубить принцессе. Такие проблемы нельзя решать постелью, – фыркнув, поднимаюсь с пуфа и с лёгким раздражением смотрю на расшитый белым кружевом подол. – Нет, Маиса, так не пойдёт! Ну вот как в этом вообще двигаться? И туфли просто отвратительно тесные. Я уж не говорю о том, что в этой дряни невозможно толком дышать. Додумался же кто-то делать бальные платья с корсетами!

– Есть идея.

Вдохновлённо взмахнув руками, Маиса достаёт из шкатулки на столе булавки и вторую драгоценную бабочку и садится передо мной на колени. В следующий миг ловкие руки мастерски подбирают с одного края подол и закалывают у колена, создав иллюзию разреза.

– Выше, – ухмыляюсь я, одобряя её шалость. Раз отец решил распоряжаться не только моим телом, но и гардеробом, пусть любуется плодами трудов. Заодно и укреплю при дворе мысли о свободном нраве наследницы. А если Анвар сочтёт меня гулящей особой, не достойной его высоких моральных качеств – выйдет вовсе идеально.

– Насколько выше?

– До самого края чулок.

– Тогда я не советую вам сегодня танцевать. – Покорно выполняет приказ Маиса, украшая шёлк бабочкой ровно на грани приличного уровня и выпрямляясь. – Иначе королева от вопля разродится без бремени.

– Надеюсь, после этого лекарь зашьёт её бездонную дыру. – Закатив глаза, я благодарно улыбаюсь: – Спасибо, дорогая. Что бы я без тебя делала.

– Сошли бы с ума от скуки, безусловно, – щебечет Маиса, строя хитрую лисью мордашку, и довольно поправляет украшение на моей шее.

Ожерелье ледяное и тяжёлое, настоящий ошейник. Терпеть не могу таких громоздких драгоценностей. Как и душные приёмы, на которых единственная радость – это забиться в угол с лордом Белларским и обсудить текущее положение дел. На правах претора казначейства и моего бывшего учителя он всегда охотно делится информацией.