Зачарованная кровь

Но я уверена, что справляюсь с этим сама, и мне даром не нужен никакой лощёный герцог, достаточно палаты преторов в помощь. К тому же… сдаётся, это был спектакль, – неохотное и несмелое признание, но уж слишком хорошо я знаю повадки отца. И его слабость к вину в День солнцестояния, когда он мог наобещать чего угодно.

Маиса в удивлении вздёргивает брови, коротко посмотрев на меня через отражение. В сиянии огней ламп её длинные шоколадные локоны красиво блестят, а яркие миндалевидные глаза прищуриваются в понимании.

– То есть, вы думаете, что король попросту сговорился с герцогом Иглейским, чтобы совершить этот брак, а никакого восстания в Манчтурии нет? – удивительно чётко формулирует она мои сомнения. Вот почему вместо толпы служанок предпочитаю её приятное общество: иначе бы давно отупела, как младшие сёстры, способные только хихикать по углам и обсуждать задницы лордов.

– Именно так. А даже если беспорядки есть, то их вполне можно урегулировать безо всякого брака. Мной снова пытаются манипулировать и подложить какое-то бесполезное тело в мою постель.

– Будто вы сами не можете устроить наличие в постели кого-то достаточно симпатичного, – подмигивает мне Маиса, закалывая причёску шпильками и оставляя изящную витую платиновую прядь на шее.

– Так и есть. За каким болотным духом мне сдался супруг, устраивающий сцены ревности?

Вот это откровенное притворство, но мне уже несколько лет удаётся изображать интерес к телесным радостям: при дворе бы поползли плохие слухи, если бы хоть кто-то понял, насколько половозрелой наследнице плевать на постельные игры.

Мой врождённый недуг не позволяет вообще получать те удовольствия, о которых фрейлины шепчутся на балах. Я пыталась – как-то позволила одному милому молодому барону себя поцеловать, но не испытала при этом ничего. Ледяная кровь не согрелась и в следующие разы, было просто… мокро и глупо. Но лишний раз говорить о своих проблемах мне не положено, ведь все должны верить в исключительную силу будущей королевы, её способность продолжить династию, в которой сомневаюсь даже я. И ничего не могу поделать с паникой от мысли, что придётся разделить ложе с кем-либо и позволить себя касаться. Если есть шанс оттянуть этот отвратительный день, то приложу для этого все усилия.

Повернув голову, критично смотрю на заколку-бабочку и морщусь:

– Святая Сантарра, они хотят, чтобы сегодня я выглядела как горка сахарного безе? Какая пошлость.