Ласарильо с Тормеса

– Дяденька – жалобно сетовал я слепцу, – вы уж часом на меня не подумайте, ведь вы не выпускаете кувшин из рук.

Желая открыть причину своих страданий слепец наконец принялся инспектировать свой кувшин и так дорлго ощупывал и вертел его в руках,, что наконец нашел дырку. Он оценил моё ноу-хау, однако в силу своей природной хитрости, не подал и виду.

На другой день, когда я, не предчувствуя грядущего бедствия и не подозревая, что гнусный слепец планирует относительно меня, лежал на около его ног, зажмурив глаза от нечеловеческого наслаждения, по своему обыкновению открыв и смакуя душистый нектар, сочившейся из отверстия, рассвирепевший мой хозяин видимо решил, что пришёл час отомстить мне за всё, он, подняв обеими руками этот ещё столь недавно сладчайший, вдруг ставший для меня горьким кувшин, изо всей силы шмякнул меня им по лицу.

Бедному маленькому Ласарильо, в это мгновение порхавшему прекрасным цветочкам рая, и не ожидавшему от судьбы никаких подарков, веселому и расслабленному, показалось, будто небо со всем этим раем и всеми всятыми всей своей тяжестью обрушилось на него. Свирепый удар оглушил и ошеломил я меня, а разлетевшиеся черепки огромного кувшина изранили мне всё лицо и выбили все зубы, коих я лишился навсегда.

С того мгновения моя искренняя любовь к слепцу испарилась в прах, и хотя после он пожалел меня, приласкал и да же подлечил, и все же по нему было видно, сколь он доволен моим страданиям, и тем, как так строго он меня наказал. Его восторг по этому поводу был мне явственно виден.

Оставшимся на дне кувшина вином он промыл мне раны, и, осклабившись в наглой ухмылке, сказал:

– Как тебе это понравилось, Ласаро? То, из-за чего ты страдал, теперь исцеляет тебя и излечивает!

Тут же он отпускал и многие другие подобные шуточки, которые не пришлись мне очень-то по вкусу.

Немного придя в себя от этих жутких ран и синяков, я сообразил, что еще несколько таких кувшинов об мою голову – и милостивый слепец совсем избавится от меня, я в конце концов решил сам от него избавиться, полагая однако, что с этим планом мне не следует торопиться, дабы ко всему хорошо подготовиться, и успешно и в завершении всего безнаказанно привести задуманное мной в исполнение.

Даже если бы мне удалось сдержать мой гнев и забыть мои страдания от упавшего на меня кувшина, чуть не сделавшего меня инвалидом, я все равно не простил бы злого слепца, тем более, что с той поры он начал обращаться со мной совсем дурно, так, как будто я и вовсе был не человек.