Ласарильо с Тормеса

Я только и успевал уворачиваться от его тумаков и пинков и залечивать синяки и раны. Когда же кто-нибудь спрашивал его, почему он обращается со мной столь дурно, он всегда с нескрываемым удовольствием рассказывал им про происшествие с кувшином.

– Да что вы! Вы, наверно думаете, что этот мальчишка – наивный простачок? – спрашивал он, – А теперь послушайте меня – даже самому дьяволу не удалось бы провернуть такой штуковины.

Осеняя себя крестным знамением, слушатели хором восклицали:

– Кто бы мог подумать, что у вас такой испорченный малыш!

Продолжая смеяться, над моими выдумками, они добавляли:

– Бейте его! Лупите его почаще! Господь воздаст вам за это!

И мой хозяин действовал в соответствии в их заповедями.

В силу своей неприязни я не только воображал, как я буду мстить, но и всегда нарочно водил его по самым скверным дорогам, чтобы он испытывал побольше зла и неудобств, а тои слава богу, падал, смешно задирая ноги, и в особенности меня потешало, если дорога были усеяны острыми камнями или утопала в глубокой грязи, и хотя мне самому иной раз приходилось нелегко, но я готов был терпеть любые муки, любые испытания, даже пожертвовать своим глазом, лишь бы только напакостить моему хозяину.

При этом он концом палки сверху лупцевал меня по голове, отчего она вся была в больших шишках, и порой задавал мне такую взбучку, что после неё у него в руках оставались целые клоки моих волос. Возможно, он собирал коллекцию париков, и мои волосы нужны были ему для этих целей. И хотя при этом и я постоянно божился, что все эти неприятности случились не по злому наущению, а потому, что вокруг нет приличных дорог, мои россказни теперь совершенно на него не действовали, он мне больше не верил ни на грош, – такова была интуиция и смекалка у этого негодяя. А чтобы ваша милость понимала, сколь далеко простиралась предусмотрительность этого хитрого подонка, я вам подробно поведаю один из многих случаев, красноречиво доказывающих его несравненное лукавство и хитрость.

Надобно вам доложить, что из Саламанки слепец держал путь прямо в Толедо. По его утверждению, тамошний народ был сказочно богат, и хотя он был не очень добр, и раскачать его подавать кому-либо милостыню было задачей практически неразрешимой, по его мнению, игра стоила свеч. Однако пословица недаром глаголет, что всегда щедрее черствый, чем голый, а потому мы вопреки всему, понадеявшись на лучшую долю, двинулись именно этим тернистым путём.