Штурмовик. Крылья войны

Ни звонка, ни веревочки… И чего теперь делать? Кричать: «Ау! Откройте?» Ну что за проблемы на ровном месте… Ба, а калиточка-то не заперта. Военный коммунизм, на дверях ни запоров, ни замков…

Прочищенная и чуть протоптанная тропинка привела от калитки до веранды. Видимо, так и попадают в этот дом. Вдох и резкий выдох. Спокойно! Команда была – «успокоиться»! Лучше, чем нервничать – вон валенки обстучи и обмети веничком, чтобы не наследить. Стучим. И еще раз – громче…

– Кто там? – удивленный и встревоженный женский голос.

Приятный. Говорит чуть нараспев. Это мать? В смысле, мать Лешки Журавлева?

– Это я, Алексей. – Блин, а ответ-то вырвался на автомате. Всегда так говорю, когда по телефону звоню родителям или по домофону. Хорошо, что хоть имена совпали.

Тишина. Потом шуршание.

– Кто там?! – Уже мужской голос. Строгий такой, почти суровый. Чуток хрипловатый. Человек в возрасте. Видимо, отец.

– Да я же это! Мне отпуск на десять суток дали!

За дверью что-то зашуршало и пару раз стукнуло.

Раздался скрип, и одна створка открылась…

На пороге появился мужик, изображение которого я видел на фотографии. Освещение плохое, но заметно, что сейчас он выглядит лет на десяток старше. И порядком поседевший. На плечи накинута телогрейка, в левой руке дрын, видимо, тот, на который в это неспокойное время запирали дверь. За ним стояла женщина с керосиновой лампой в руках. И ее я тоже видел на семейной фотографии Лехи Журавлева. Сейчас вместо берета у нее на голову и плечи был накинут темный платок.

Надо предъявить рожицу для опознания. Ушанку снимаем.

– Журавлевы здесь живут? – Это я так – пошутить чуток решил.

– Алеша! – Женский вскрик с чуть пробившимися слезами полон радости. Можно было перейти в позицию «вольно» – меня признали…

Потом был скромный поздний ужин. Пригодился сахар, заныканный в столовой госпиталя, и пирожки, приобретенные в буфете. Лишня плитка шоколада, которую я у Пашки махнул на папиросы, тоже пришлась ко двору. Ниночка оказалась старше, чем была изображена на фотографии.

Она вытянулась и похудела. Пышные кудряшки, которые я видел на фото, превратились в косички, затянутые черными ленточками. Сначала сестренка дичилась и не знала, как себя со мной вести. Потом понемножку оттаяла. Сухпай семье пригодится. Очень пригодится. Мои (в этом измерении реально «мои») родственники не голодали, но и досыта ели, чувствуется, не всегда. Этих людей война уже задела своим черным крылом. Они постарели, осунулись.