Разин Степан. Том 2

Позже всех подошел хмельной с утра от радости Мокеев Петр в даренном Разиным золоченом колонтаре. Мокеев сел рядом с Рудаковым, от доспехов пошли кругом золотые пятна.

– Только не обнимайся, козак! – сказал Рудаков Мокееву.

– А што, дидо, ежели обойму?

– Тогда мне замест пира смерть! Ты и так чижолой, да еще в доспехе – беда!

– Хо-хо-хо! – захохотал есаул.

Разин сказал:

– Люблю Петру! Выпил много, да еще пей, чтоб развеселилась моя княжна, ясырка твоя. За здоровье!..

– Э, батько! Пошто не пить? – Позвякивая пряжками колонтаря, Мокеев с чашей в руке тяжело встал, обливая вином седину Рудакова, и крикнул: – За Степана Тимофеича! За радость его светлую! Кто не пьет, того в море…

Когда выкрикнул Мокеев, барабаны музыкантов рассыпали дробь, загудели трубы.

– Музыканты, тихо! Лазунка, сыграй то, что укладала твоя боярская голова про мою княжну. – Разин склонил перед княжной голову, дал ей из своей чаши глотнуть вина и сам выпил.

– Не занятно будет, батько! Голос мой что козла на траве.

– Играй, пес!

Лазунка, не вставая, тихо запел:

Эй, не плачь, не плачь, полоняночка!

Я люблю же тебя и порадую,

Обряжу красоту в расписной оксамит,

Вошвы[32 - В о ш вы – вшитые куски дорогой материи.] с золотом!

На головушку с диамантами

Подарю волосник самоцветов-цвет…

Во черну косу враный жемчуги —

Шелковый косник со финифтями-перелифтями.

Все похвалили, Разин сказал:

– Пей, Лазунка, и еще играй – люблю!

Лазунка, встав, поклонился атаману, выпил чару вина, тряхнул черной курчавой бородой и кудрями, негромко, топая ногой по ковру, запел:

У хозяюшки у порядливой,

У меня ли, молодешеньки!

Ой, в кике было во бархатной

С жемчугами да с переперами[33 - П е р е п е ры – решетки из золота и жемчугов.

Там под лавицею во большом углу

Лиходельница пестро-перо

Мал цыплятушек повысидела,

А жемчужинки повыклевала.

Нынче не во чем младешеньке

На торг ходить – в пиру сидеть,

Свет узорочьем бахвалиться.

Атаман хотел было, чтоб еще пел Лазунка, но, никого не слушая, Мокеев могуче забубнил:

– Пью за батьку нашего и еще за шемаханскую царевну-у!

Разин засмеялся:

– Ото подлыгает Петра! В Дербени княжну взял, а Шемаху помнит, высоко она в горах, есаул, Шемаха.

– С тобой, батько, горы не горы. До небес, коли надо, дойдем!

– А ну, пьем, Петра!

Стряпней к пиру заведовал казак, самарский ярыжка Федько.