Мемуары Ведьмы 2

Осознавая всю грубость слов и низость мыслей, мне стало по-настоящему стыдно.

– Я был бы никчёмным магом, если бы не знал своё будущее, – полный терпимости и снисхождения, произнёс он.

– Но зачем-то же ты собираешь свой дом по щепкам? Ты умер однажды и хочешь возродиться снова! На самом деле ты живёшь в могиле и ты – не молодой красавец, а двухсотлетний старик! – высказалась я, обнажив все свои немногие знания.

– Откуда тебе знать? Возможно, я здесь только во снах, как и ты. Возможно, в реальной жизни в своём новом воплощении я не так уж много старше тебя!

Не веря ушам, я подбежала к нему и заглянула в серые, как грозовое небо, глаза.

– Скажи мне, это правда?

– Отдай щепку, и я скажу, – не уступая мне в наивности, вдруг заявил он.

– Но, у меня нет щепки! – воскликнула я, внезапно обнаружив в своей ладони что-то твёрдое.

Я опустила голову и открыла кулак – это было колдовское дерево. На ней блеснул зеленый штрих.

– Как мне тебя найти? Скажи, где искать? – взмолилась я.

– Щепка! – повторил колдун и протянул руку.

– Мы две половинки! Как ты не поймёшь, мы созданы друг для друга, как луна и солнце, как закат и рассвет, как…

Он остановился и оборвал меня:

– Нет никаких половинок, мы все целые от природы… Но если ты хочешь быть для меня такой же желанной, как и я для тебя, тебе необходимо познать одну простую вещь.

Тут он наклонился ко мне совсем близко. Его растрёпанные кудри коснулись моих воспылавших щёк. Его тонкие губы дьявольски манили.

Я закрыла глаза от удовольствия, наконец почувствовав его запах. Он был терпкий, словно от какой-то лесной ягоды, затем немного отдавал хвоей и раскрывался ночной гвоздикой. Не поднимая век, я вдыхала его. Он не спешил обнимать меня, но воздух вокруг стал плотнее. Колдун завладевал моим пространством, его магия обволакивала. Он приблизился и сладковатый запах вскружил голову. Его губы коснулись кончика моего уха, маг нежно произнес:

– Чтобы стать всеми желанной, тебе необходимо перестать быть блюдцем, всю жизнь ищущем свою кружку.

И даже кружкой от старинного сервиза на двенадцать персон быть недостаточно. Стань уникальной, единственной, полной чашей своего горячего чая, в котором стремятся раствориться все сахаринки мира; которую считают своей половинкой тысячи блюдец; когда сотни серебряных чайных ложечек, стараясь сбалансировать её содержимое, вызывают в ней только лишь приятный звон и легкий трепет.

Я слышала его, но не понимала.