Не упусти

Сегодня они были намного лучше благодаря молоку и маслу. Она ела, стоя над раковиной, глядя в окошко на задний двор, бассейн, матрас-пиццу, который вытащила на платформу, чтобы тот не пропитался химикатами, на сарайчик чуть дальше бассейна, в котором находились все вещи отца.

Может быть, когда-нибудь она сожжет его дотла.

* * *

Во вторник утром мистер Джеймс пришел за пятнадцать минут до начала урока вместо обычных пяти, сел за парту рядом с Сорокой и спросил, прочитала ли она рассказ.

– Простите, – сказала Сорока.

– Забудь это «простите», – сказал он. – Нужно больше стараться, Маргарет. Ты хоть понимаешь, что можешь остаться на второй год? Я пытаюсь помочь, но у меня складывается впечатление, что ты не хочешь, чтобы тебе помогали.

Сорока хорошо набила руку, выдавая окружающим ровно столько информации, чтобы от нее отстали.

– Простите. Я… отец ушел от нас несколько месяцев назад. Это далось нам с мамой непросто. Я стараюсь изо всех сил. Правда, стараюсь, как могу.

Мистер Джеймс глубоко вздохнул: наверно, он был благодарен, что она хоть что-то ему рассказала.

– Тебе надо просто попросить. Я уверен, многие готовы тебе помочь. Дай-ка подумаю… Почему бы тебе не почитать сегодня вечером? Рассказ Джойс Кэрол Оутс. Прочти, а завтра я приду сюда пораньше, и мы его обсудим. Согласна?

– Спасибо, – сказала Сорока. Мистер Джеймс кивнул.

Тут он заметил желтый блокнот, который она поспешно закрыла, когда учитель вошел в класс. Он прикоснулся к обложке, и Сорока ощутила это прикосновение где-то внутри себя.

Блокнот был частью ее, как кровь, мягкие ткани, толстый кишечник. Все равно, что царапать ногтями сердце. Ощущение не из приятных.

– Я все время замечаю, как ты в нем пишешь, – сказал он.

– Там пустяки, – быстро ответила Сорока.

– Ты – писательница, Маргарет?

Была ли она писательницей? Только если так можно сказать про писанину о выдуманных мирах.

Ладно, об одном выдуманном мире.

О месте, которое она знала так же хорошо, как и свой настоящий город.

О месте, куда она возвращалась снова, снова и снова.

О единственном месте, где она была как дома.

– Не совсем, – ответила Сорока.

– Это не мое дело, – сказал учитель, – но если ты когда-нибудь захочешь поделиться и дать мне почитать, я буду польщен.

До того как он зашел в класс, Сорока написала в желтой тетради одну новую строчку: «В Близи я смогу защититься от людей, которые причинили мне боль».