Под пеплом тлеющие угли. По мотивам романа «Три мушкетёра» Александра Дюма-отца

Запомни, на людях я снова твой отец Бертран де Шазей, а ты – мой сын Матье.

– Одному Богу ведомо, как надоел мне весь этот маскарад! Полтора года – если не больше – скитаний по всем городам Франции, скрываясь от ищеек красного герцога! – надрывно воскликнула девочка, в свою очередь тоже сняв капюшон и берет с головы, запустив тонкие пальчики в свои чёрные волосы, достающие до подбородка.

– Подумать только, Жанна, – обращалась женщина не столько к своей дочери, прелестной кареглазой девочке десяти лет, сколько к самой себе, – объявить меня в розыск как государственную преступницу, переметнувшуюся на сторону англичан! Меня, – она прижала к груди правую руку, – которая много лет была глубоко преданна Его Высокопреосвященству и короне! – алая краска праведного негодования покрыла ранее бледное лицо дамы.

Она и была молодой красивой женщиной, хотя прежний вид шпионской деятельности и перенесённые тяготы отметили её живое лицо печатью смертельной усталости от жизни. Её ставшие впалыми щёки, казалось, заполыхали огнём.

Этим же огнём зажглись её запавшие голубые глаза, под которыми обозначались тёмные круги.

– Мамочка, – Жанна пристроилась под боком у молодой женщины, прилёгшей на сене, почти под самой мордой коня, – но ведь эти обвинения к тебе никоим образом не относятся! – с искренней горячностью возразила девочка. – Ты никогда кардинала не обманывала, всегда верно служила Франции, как истинная патриотка. Ты была преданна Его Высокопреосвященству и своей родине…

– Да, только родина, в лице Его Высокопреосвященства, предала меня, – буркнула с ядовитой издёвкой и затаённой в голосе скорбью молодая женщина, прижав к себе дочурку и накрывая её полой своего плаща.

 – Доброй ночи, Жанна, – пожелала она, смягчившись. – Спи, моя родная…

– И тебе приятных снов, матушка, – пожелала девочка засыпающей маме, коснувшись губами её лба, как сама Анна часто делала, укладывая её спать.

Вскоре две беглянки, мать и дочь, забылись долгим сном, охраняемые от непогоды крышей и стенами хижины, и от возможных недоброжелателей – плотно закрытой на засов дверью.

А за успевшими заиндеветь окнами хижины буйствовала вьюга, заметая снегом и без того едва заметные тропинки…

Глава 1. Горький хлеб. Воспоминания

POV Миледи

Увы, слишком рано моя дочь узнала обратную сторону жизни за всё то время, что мы скрывались от ищеек моего бывшего покровителя кардинала Ришелье, едва ли не по всей Франции.