Девяносто девять и один

Меня используют, как серую половую тряпку для уборки самых грязных углов, где полно пыли, насекомых и многовековой паутины. Я знаю, что такое секс, но никогда не понимала, как два человека приходят к этому. Как они понимают, что им необходимо сделать это…

– Да, киса, да! – визжит голос над моим ухом. – Какая же ты славная. Узкая, теплая…

Он сползает с меня, а у меня нет сил пошевелиться. Тихонько дышу, глядя в одну точку на стене: короткая светлая полосочка от пробивающегося из прикрытого окна света. Утро давно началось.

В этом маленькой свечении люди просыпаются, отправляются на работу, дети в лагерь и сады…

Глеб.

Мой младший братик. Он проснулся и ждет меня… А я здесь – в грязной постели, с мерзким человеком, показавшим мне, что такое секс на самом деле.

Я с трудом поднимаюсь на колени. Между ног пылает огонь, я чувствую как запах крови смешался с потом и кислотой. Пытаюсь одеться, да руки дрожат от напряжения.

– Будь другом, подай мне бутылку вискаря, – говорит мне Илья с самодовольной улыбкой, развалившись в кресле-мешке.

 – Вон у дивана стоит. И давай лицо попроще, киса! Ты только что от души потрахалась с завидным парнем! Гордись этим!

Но вместо того, чтобы просто молча уйти или послушно выполнить его просьбу, я ударяю ногой по полупустой бутылке и та, попав в торец высокого шкафа, разлетается на огромные осколки прямо перед лицом Ильи.

– Ты спятила что ли? Идиотка! – подскакивает он на ноги и стряхивает с головы мелкие стекла. – Ты могла мне в голову попасть!

– Жаль, что не попала.

– Ты ещё и говорить умеешь? – взрывается он и подлетает ко мне. А потом хватает меня за растрепанные волосы и тянет мою головы назад. – Видишь, секс пошел тебе только на пользу. А теперь проваливай отсюда, пока я ещё разок не отодрал тебя и друзей не пригласил.

– Максимилиана? – шепотом спрашиваю я.

– Именно. Он девчонок так отдирает, что те потом в больничках неделями проводят.

Как какая-нибудь химическая реакция, внутри меня стремительно поднимается взрывоопасная пена.

Мои тайные грезы, скрытые желания, зарождавшиеся чувства – всё то, что делало из меня ту девушку, какой я была до этой самой минуты, – исчезло. Я чувствую это даже холодными кончиками пальцев… А потом, я делаю то, чему учил меня мой папа: резко поднимаю свободную руку и вонзаю большой палец в глаз нападающего. Даже кажется, что я слышу этот особый звук, когда острый ноготь проникает глубоко под кожу и режет её, точно тупой нож.

– Сука! Ты что….