Врачевательница

 – Понимаете, если бы я услышал это из первых уст, а ведь я услышал это от… От кого же я это услышал? – Дургин почесал лысеющую макушку. – Так сразу мне и не вспомнить. Знаете ли, мы каждый день фланируем по домам благочестивых семей, а бывает, компания собирается занятная и довольно немалая. Всех я просто не в состоянии запомнить.

– Тогда откуда сведения? – еще раз нетерпеливо переспросил юноша.

– Откуда, откуда… Не знаю, откуда. Раз услышал, видать, и правда покидают. Из неоткуда новости не рождаются, Тэрон.

По рассеянности потеряв слона, Глинхальд вновь начал ломать голову над следующим ходом, нервно выдирая из головы последние волоски.

– Если бы они уходили, тогда бы вся страна знала. Верно же? – рассуждал Тэрон.

– Сын, прекрати расспросы. Идвионцы, не обделенные здоровьем и мужеством, справятся с альбиносами сами. Волноваться не о чем, даже ежели слова нашего дорогого Глинхальда правда. Честно говоря, одертам давно пора покинуть чужую страну. Они не выполнили своих громких обетов, а значит, мы не можем и дальше рассчитывать на их помощь.

– Разве справедливо бросаться такими обвинениями по отношению к нашим защитникам? – заговорила Дебора.

Старший Прэсвуд хмуро глянул на нее, покусывая пожелтевшими зубами трубку, а затем так же хмуро ответил:

– Да!

– Может, одерты поняли, что победа над альбиносами не так близка, как они думали?

– Это на них похоже. Я слышал, они чересчур самонадеянные люди, – сказал Глинхальд и сделал ход конем.

Больше к этой теме не возвращались.

Но полученная информация настолько взволновала Тэрона, что он не мог сосредоточиться на игре, поэтому партию в шахматы проиграл.

Следующим утром после сытного завтрака, визита старой врачевательницы и пяти стопок различных травяных настоек Тэрон отправился в поместье Ухтредов – Стокфилд-холл. Он взял с собой мешок абрикосов, который Глинхальд привез из Авгэ.

Ухтреды были в родстве с семейством Эсбертов. Мать Хенрики и Винсальда, Астрид, была совсем не схожа умом и обликом со своей родной сестрой – Альмой.

Вторая была мудрой и доброй женщиной. Муж ее, Энди, да и старший сын, Томми, много работали, чтобы прокормить семью: восемнадцатилетнюю Авалону, девятилетнего Билли, пятилетнюю Эбби и трехлетнего Люка.

В воскресный вечер, на который пожаловали Тэрон, Винс и Хенрика, хозяева традиционно сами готовили ужин, а служанок и гувернантку отправили отдыхать. Абрикосы тут же растащили дети, но Альме удалось сберечь несколько фруктов для сладкого пирога.