Исповедь блудницы

Если я не женюсь на Эмилии, отец лишит меня наследства. Обещаю, переводить тебе деньги каждый месяц.

Твой любящий Джефф Уокер».

– Что это всё значит? Это ложь! Мама не могла…

– Она спала и с ним, и со мной параллельно. Ты такая же. Но я всё равно её люблю, ты так на неё похожа…

– Я могу быть и твоей дочерью!

– Я сделал тест ДНК, ты мне не дочь. И нам ничто не мешает быть вместе.

– Что ты несёшь?! – как ужаленная, соскочил с крыльца. – Послушай себя! Даже если это так, и ты мне не отец по крови, я всю жизнь тебя им считала.

– Адель, я люблю тебя не как отец. Я женюсь на тебе. Для чего я тебя растил в такой строгости? Для кого хранил? Не для этого копа! – он опять приближается.

Нет, второго такого поцелуя я не переживу.

Схватила первое, что попалось под руку, бросила в него. Это оказалась лампой, она попала ему в голову, и он упал без сознания.

В ужасе отшатнулась. Я убила!

Убила отца!

Я не хотела, даже не думала, что попаду в него.

Встала на колени, припала ухом к груди. Дышит, живой!

С трудом дотащила его до дивана. Вызвала врача.

– На первый взгляд сильный ушиб. Ничего страшного. Но нужно его в больницу отвезти, провести более тщательный осмотр.

В больнице заполнила документы, сообщила номер страховки, медсестра сказала, что отец проснулся. Обрадовалась.

Какие бы сложные отношения у нас не были, я не желала ему смерти.

Стояла у дверей, не решалась войти.

– Подойди сюда, Адель. – Переминалась с ноги на ногу. Нет, он не причинит мне вред, мы же в больнице.

– Садись.

Тон обманчиво ласковый. Я опять вернулась в то время, когда боялась прогневать отца, думала о том, что он скажет, не могла сопротивляться. Он чувствовал, знал это.

Дэвида нет, заступиться никому.

Отец дернул меня за косу, приближая к своему лицу, опаляя дыханием с запахом виски.

– Ты ответишь мне за всё, Адель, – говорил медленно, смакуя каждое слово.

А он? Когда он ответит за то, что творил со мной? У меня есть право защищаться.

Под взглядом стальных глаз страх окутал меня, липкий, тягучий, руки похолодели.

Он питался им, заряжался от меня, как батарейка.

– Отпусти меня, – во рту пересохло, по щекам катились слёзы.

Я была сильной, куда это всё делось? Зачем вернулся этот трусливый кролик?

Отец отпустил меня, довольно оскалился.