Нырнуть без остатка

Рассказывают про завтрашнюю вечеринку по поводу закрытия чемпионата и свои грандиозные планы. А ночью я ворочаюсь и не могу уснуть, все думаю о том, что может быть. А может и не быть вовсе.

Утром на сборе перед марафоном в шестнадцать километров я не нахожу Горского. Он не участвует? Надо было заранее списки посмотреть, меньше волновалась бы. И да, он жутко травит мои мысли. И нет, я совсем не расстраиваюсь, даже расслабляюсь слегка.

Не тревожусь, пока краем уха не слышу от других ребят, которые собираются плыть, что Горский еще накануне вечером улетел на сборы перед очередным чемпионатом.

Секунды бегут, люди слоняются рядом, а я замираю.

Чудес не бывает. Все-таки забыла, да?

Глава 7

Никита

Дорога из Шереметьево окончательно убивает во мне все живое. Я почти месяц слонялся по миру – сборы, соревнования в Европе, рекламный проект. Что ни говори, а раньше я так не уставал. Или не циклился на этом, шел дальше и дальше. Пока не уперся в стену.

Победы больше не приносят удовлетворения.

Оставляют горький осадок, который со временем превращается в зыбучие пески. Чем ближе отбор на Игры, тем хуже: сомнения гложут с каждым днем все сильнее. Пытаюсь выбить усиленными тренировками, но они уже проникли в подкорку. Даже сейчас зудят так, что хочется разодрать виски в кровь.

Что, если я опять не смогу?

Поднимаюсь в квартиру, разуваюсь и напрягаю грудную клетку, готовясь наконец выдохнуть. Но с порога чувствую, что не удастся: воздух пропитан запахом еды, в зале горит свет, слышны шаги.

Не успеваю подумать об этом, как навстречу выбегает Лиля.

– Ты же должна быть в Нью-Йорке, – говорю, не скрывая раздражения, но мои слова тонут в ее душных объятиях.

Она тянется за поцелуем, но я отворачиваюсь. Лиля делает вид, что не замечает этого, оставляет влажный след на щеке и улыбается до ямочек. Играет на пять баллов. Впрочем, актрисой она всегда была отличной. Если бы не призналась тогда, то я бы и не догадался, наверное.

– Я заказала ужин. Твои любимые ребрышки и…

– Лиль, тормози.

Что ты здесь делаешь? Мы так не договаривались.

– Я теперь по предварительной записи должна домой приезжать? – быстро съев улыбку, горячо возмущается она.

Уже правдоподобнее, но на меня не действует. Это место давно перестало быть нам домом.

Она напрягается, понимает, что с мертвой точки мы не сдвинемся, и сдается.

– Завтра в Южном мой отец заключает контракт с твоим. Было бы странно, если бы меня не пригласили.