Нырнуть без остатка

Я выдыхаю, пытаюсь расслабиться – никто из них не виноват, что моя жизнь так сложилась, не нужно злиться.

– У меня льготы до двадцати трех лет, поступлю, – отвечаю спокойно. – Сейчас меня больше интересует судьба Волка.

– Ты Волку и ему подобным больше поможешь, если все-таки поступишь в ветеринарное, как собиралась.

– Тогда его отдадут кому-то другому. Ты же знаешь! Они могут забрать его в любой момент. Уже пытались.

– Но заочно…

– Нет!

Мой голос срывается. Я замечаю изорванную салфетку в тарелке – только при разговоре о Волке так сильно теряю контроль.

– Пока нет, – говорю сдержаннее. – Пока я недостаточно хорошо справляюсь и не могу отвлекаться. И вообще… я из полиции ни ногой до его пенсии.

– И когда это будет?

– Через шесть лет.

Майя недовольно поджимает губы и облокачивается на стол.

– Вредная Рада. И куда ты собираешься его забирать?

– К тому времени что-нибудь придумаю. Продам комнату, возьму ипотеку. На первый взнос должно хватить.

Сейчас-то комната с потрохами принадлежит государству.

Лишь после пяти лет комиссия решит, можно ли передавать мне ее в личное владение.

– Меня, конечно, радуют твои наполеоновские планы, но я беспокоюсь о твоем образовании.

– Салон красоты я сумею открыть и без него, – шикаю в ответ.

– Ха, очень смешно.

– Май, давай закроем тему.

– Хорошо, – она хитро улыбается, – но до следующего раза. Я так просто не отстану.

– Кто еще вредный из нас.

Мы выходим из кафе, когда на улице совсем темнеет.

Майя подвозит меня в общагу: рассказывает по пути про будущего мужа и пытается выспросить, не появился ли у меня кто. Я даже водой давлюсь от неожиданности и кашляю. Никогда не спрашивала, почему сейчас?

Выдыхаю, лишь когда меняет тему. Теперь Майя вещает про какого-то детского психолога, который помогает сиротам и раскрывает мотивы родителей, что бросают детей. Она настаивает, чтобы и я послушала передачу. С ней невозможно спорить, поэтому соглашаюсь, но замечаю неладное. Она так ни разу и не обмолвилась о…

– Как Богдан?

Богдан – ее родной брат по матери.

Да, биологической. Майя от нее же и узнала о парне с буйным нравом. Ему повезло меньше – он попал в детский дом уже достаточно взрослым, когда отец сел в тюрьму. Его так и не усыновили, а теперь он вечно влипает в неприятности.

Майя становится подозрительно тихой. Вот же!

– Он не взял деньги, сказал, у него есть свои. Видела недавно – в дорогих шмотках ходит, новый айфон купил.