Привычка ненавидеть

А для большинства «волков» язык силы – самый понятный.

– У нас нет места балаболам.

Я наступаю, даю выход нарастающему гневу. Кровь в ушах ревет, как сирена ядерной тревоги. Злость ритмично колотит в виски, будто битой. Он напросился, знаю, меня не колышет его нытье и «пожалуйста, хватит». Раньше надо было думать. Я не позволю…

В три подсрачника Салага вылетает за дверь. Я беру его за грудки и спускаю с крыльца. Вся его спесь вмиг куда-то исчезает. На лице уже совсем другие эмоции: страх, раскаяние, обида, боль.

Глаза красные, вот-вот расплачется. Чмо, не иначе. Все-таки интуиция меня, как всегда, не подвела.

– Я все понял, понял! – Он падает на задницу и ползет назад, обтирая землю. – Я больше… если ты это из-за Ланской…

Каждое ее упоминание как бензин в костер.

Я застываю над ним. Молчу, не делаю резких движений, а тот сходит с ума. Ему некуда спрятаться, спиной он упирается в припаркованную тачку Саввы и глубоко дышит, время от времени хлюпая разбитым носом и стирая запястьем капающую кровь.

Размазать бы его в фарш, да кулаки марать как-то не хочется.

Бык в сто кило, называется, блин. Жалкий.

– Исчез с моих глаз. – Я слышу свой ровный голос будто со стороны.

– Слушай, я обещаю… – Сам себе роет могилу.

Я сажусь рядом с ним, забираю торчащую из его кармана пачку «Кента» с зажигалкой и подкуриваю одну. Только пару тяг – и брошу.

– Если хотя бы раз попадешься мне на глаза, пеняй на себя. Тренеру все скажешь сам. Нам такие слизняки в команде не упали.

Скулит. Он крепко жмурится и скулит, когда я подношу к его шее тлеющую сигарету, а меня это чертовски веселит. Я выдыхаю ему в рожу дым вместе с желанием убивать.

– Свалил, – говорю негромко одновременно с тем, как его живот издает утробный звук.

– Да, только можно я…

Покусится на мою уборную?

– Нет. Не буду повторять дважды. Три, два…

На «один» он подрывается и с пробуксовкой рвет со старта. Я тушу окурок прямо об коробку и прячу в карман.

Мне почти смешно наблюдать, как он стонет, схватившись за живот, как выгибается, пока лезет в тачку.

Что ж, возможно, он не отмоет ее никогда.

– Ну ты и бес! – вывалившись на улицу, толкает меня плечом Дэн и хохочет на весь район. Он на свой страх и риск лохматит мне волосы, а затем с топотом и выпученными глазами заводит хаку – ритуальный танец народа маори, модный у новозеландских спортсменов, который на первый взгляд больше напоминает шабаш ведьм.