Михеич… и ещё раз Михеич. Рассказ

К церкви приближались, как к опасному водопаду, – по широкой дуге, затем Гера ухватился за край южной воротины и с видимым напряжением скинул вниз.

– Чтобы не ездили! – пояснил он в пространство и с робкой улыбкой осмотрел строение.

– Крышу подлатать надо… Там и там. Маковка завалилась. Наверное, не поднимем… – Гера всё это говорил и тыкал пальцем на вытянутой руке, показывая фронт работ Арсену. Тот кивал, мы же чувствовали плохо объяснимую неловкость, такую же, какую испытываешь, явившись непрошено в гости, и молча смотрели.

Я забрался на фундамент и ступил в громадную тёмную залу. Деревянные стены показались мне покрытыми паутиной, пахло деревянной трухлявой пылью. Под ногами валялся мусор, а под потолком на невероятной высоте в углах висели громадные дощатые плахи, на которых можно было различить затёртые временем и непогодой лики святых.

– Это Бог, между прочим, – показал Гера пальцем на одну из икон.

На затёртом изображении с трудом угадывался здоровый, с косой саженью в плечах, суровый мужик с тёмной цыганской бородой и осенённый похожим на соболью шапку нимбом.

– Такой и в лоб может стукнуть! – сорвалось у меня, и Гера улыбнулся, словно хорошей шутке.

– Староверы строили, – пояснил он, после чего захлопал в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и принялся раздавать распоряжения.

Сначала Арсен с четырьмя помощниками принесли откуда-то (от Михеича, как стало понятно позже) несколько лопат, столько же мётел, носилки и длиннющую деревянную лестницу. По этой лестнице взрослые члены экспедиции забрались на чердак, мы же принялись грести, мести и выносить из здания мусор – двое на носилках, остальные с мётлами и лопатами.

Чтобы было не обидно, каждые два цикла (каждые два раза, когда наполнялись носилки) менялись рабочими позициями. Строение наполнилось звуками. Вся камерность, пустынность и загадочность брошенного артефакта испарилась, как будто её и не было. Точно так же мы могли работать возле собственных гаражей, разгребая принесённые проезжими хулиганами завалы. Мы втянулись, сверху раздавался непрекращающийся стук молотков.

– Гера это всё для воспитательной работы придумал! – ворчал Юра. – Чтобы было «приключение»! А на самом деле всё это бессмысленно.

Кто-то ему возразил, кто-то согласился… Я не нашёлся, что ответить. Действительно, романтический флёр делся куда-то, но в отличие от «чистки гаражей», я не чувствовал никакого принуждения и вслед за своим учителем был уверен, что делаю большое светлое дело.