Вскормить Скрума

– Самогон, говоришь? Это, что мы пьяные, по-твоему, сидим, чо ли?

– А то я не вижу?

– А ты видишь! Видишь бутыль пустая. Чаво тут пить?

– Так сожрали уже. Дело дурное не хитрое.

– А то мы сидим пьяные?! Ты бы лучше посмотрела, чаво делается. Это же не поймешь, чаво делается. Это же черт знает чаво такое. Стой тут, я щас, – распорядился хозяин и быстро вбежал в дом, откуда через мгновение вернулся со второй бутылью самогона, – Гляди, чаво делается, – кинул по дороге своей бабе, налил полный стакан и протянул Трехе, – На.

– Не хочу, – отвел рукой гость подношение.

– Во как напился. Уже и не хочет, – выдала баба Дуня

– Пей, говорю, – приказал хозяин.

– Не могу. Не могу больше пить. Не лезет, – взмолился Колька.

– Представляешь, один всю литровую бутыль выпил, и ни в одном глазу, – пояснил Степаныч, – Не берет. Даю – не хочет. Что с мужиком стало?

Видит Дуня, мужики настроены серьезно. Не шутят. Где это видано, чтобы заядлый алкаш среди бела дня не казался пьяным? Сидит, насупившись, словно мышь, злыми глазами стреляет и от выпивки наотрез отказывается.

– Видала? – снова поинтересовался Степан.

– Чаво это? – пожала она плечами.

– А я об чем? – воскликнул самогонщик, – Видала? Видала, чаво с человеком делается?

– Видала, что он тут бездельничает.

– Вот, дура, баба.

– Гнал бы вон его на работу. Заместо таво, чтобы тут дурью с ним маяться.

– Ничаво не понимает. – развел руками старик, – Тут можно сказать на ее глазах чудо свершилось, а она не видит.

– Брось, дед, пойду я, – тяжело поднялся с лавочки Треха.

– Нет, ты погоди. Я ей объяснить хочу, что б она не думала, будто мы тут сидим как какие-нибудь. Пусть ка она узнает, чаво в мире делается. Это можно сказать вопрос глубокомысленный. Жизни и смерти можно определить.

– Во, напился, дурак! – махнула рукой Дуня.

– Я напился? Ты видела? Нет, ты слыхал? А ну, Треха, покажи ей, – раззадорился хозяин.

– Пойду я, – поднялся с лавочки гость.

– Стой! – Степан снова сунул ему под нос полный стакан, – Пей, говорю.

– Отстань от него, – заступилась женщина, – Не видишь не в себе он.

– Пей, говорю, – настаивал Степаныч, – От того и не в себе, чаво ты не понимаешь.

– Господи, черт тебя побери, – встряхнула руками баба Дуня, – Вот пристал, паразит к человеку.

– Пей! – рыкнул хозяин.

Выпил Треха пятый стакан. До самого дна. Даже живот вспучился.