Дети подвалов

Но в отражении в стекле я вдруг углядел рожу какого-то негра, что маячил в толпе! Боже, ну насколько же была прикольна эта лысая, чёрная мордочка с… белыми усами! Прямо персонаж из какого-то мультфильма! Трудно описать, что произошло со мной дальше. Я стал уссываться над этим бедным иностранцем, и мне опять было не остановиться! Негру стало не по себе от всей этой сцены, и он выскочил из вагона на ближайшей же станции. Что он потом мог рассказать о сумасшедшей, дикой русской нации своим соплеменникам, своим детям и внукам?

Меня ухахатывающегося Косой вытянул из поезда на Площади Восстания, мы пересели на «зелёную ветку», где уже в поезде в сторону Елизаровской я продолжал бесноваться.

По пути от метро до своего дома, куда меня одержимого тащил Косой, я цеплялся почти за каждое живое существо, попадающееся у меня на пути.

Не прошёл я мимо продавщицы мороженного, хохоча, вытянув у неё из коробки стаканчик «крем-брюле». Я это сделал не ловко, не круто, а совершенно бездарно и глупо.

Докопался до подслеповатого старика, который стоял и читал газету на уличном стенде: мне показалось забавным, что он был в толстых линзовых очках, да ещё и читал текст через лупу, словно сыщик Шерлок Холмс.

Потом я хотел догнать и спасти бродячую собаку, у которой, как мне почудилось, что-то торчало из… причинного места.

А, увидев двух азербайджанцев в больших сомбреро (не знаю, что у них был за маскарад), я чуть было не ополчил против себя всю их исламскую диаспору – мы с Косым еле унесли ноги!

Моему другу уже давно всё наше путешествие перестало быть смешным, и он сильно жалел, что замутил это поганочное турне. Однако я продолжал ржать над всем и вся, и уже сам подумывал, а не сошёл ли я с ума.

Завершился же этот смешной день тем, что, придя домой, я изрисовал все обои в комнате символом поганок ЛСД, и вынес мозг отцу с матерью, смотрящим в этот момент дома по телевизору какое-то кино.

И действительно, как говорил мне Косой, ни вечером, ни ночью, ни утром голова у меня от грибов не болела – она болела лишь у тех людей, которые попали в тот день под мои чудо-хаханьки.