Любава

Потому магазин нужнее вашей церквы! – взглянув на Илию, она при последних словах ткнула в него согнутым, изуродованным артритом пальцем, словно это Илия сейчас решал, что ставить в деревне – магазин или церковь.

– Храм тоже нужен. Нельзя все время о мирском думать, о душе тоже позаботиться надо, – примирительно произнес Илия.

Пока старики спорили, к ним начали подтягиваться и другие жители. Подходили, спрашивали, что здесь батюшка делает, кто-то подошел за благословением, одной бабульке пришлось пообещать, что обязательно отслужит молебен за упокой ее мужа, умершего три месяца назад, и утешить несчастную… Пока Илия занимался собиравшимися стариками, получившие благословение и утешающие слова собирались в кучку и обсуждали его появление.

Наконец, у них созрел насущный вопрос, и баб Маня, на правах больше всех знакомой с батюшкой, подойдя, дернула его за рясу, обращая на себя его внимание:

– А гдей-то ты жить собираешься, ась? В церкви-то жить не сможешь… Там не то что крыши, стен нету…

– В храме и не живут, баб Мань, храм – это дом Господень, а мы в нем все гости.

Жить я в доме буду, что недалеко от храма стоит. В администрации сказали, что он вполне пригоден для жилья.

– Энто в каком доме-то? Уж не Настасьином ли? – охнула Степановна, прижав платок к губам.

Илия улыбнулся, развел руками.

– Да я и не знаю, Настасьин это дом или нет. Мне не сказали. Объяснили, который, да ключ дали. Он слегка на отшибе стоит, крайний дом в деревне, ближе всех к храму.

Ну, мне оно и удобней. Ну да посмотрю. Может, возле храма сторожка цела, так я в нее переберусь, мне много не нужно.

Старики тревожно переглянулись.

– В Настасьином, значит… Да… – прокряхтел Петрович. – Слушай, а мож, ну его, дом-то энтот, ась? Ступай вон хоть к нам жить, али вон к Степановне тож можно… А Настасьин-то дом ты ей мож оставишь, а?

Священник нахмурился:

– То есть – ей? Мне сказали, что дом пустой стоит, хозяев нет.

Выходит, есть хозяйка? Я выгонять никого не собираюсь, если дом занят, поеду сейчас обратно, скажу, что ошиблись.

– Да годи ты… Ехать он куды-то собрался на ночь глядючи… Что дом-то пустой стоит, то тебе правду сказали, да токмо пустой он, да не пустой. Другие-то дома поразваливались, а энтот стоит себе, будто кто ходит за ним. А то Настасья за ним приглядывает, больше-то некому… – степенно проговорил высокий, в теле, мужчина.