Очкарик

– Мы застаемся, хтосьцы згубгуся… – запела девушка в толстовке с капюшоном.

Ивона повернулась в ее сторону, но девушка уже вынула телефон и включила песню:

Невядомыя адказы, мёртвае лисьце,

Усё тое, што была и тое, што будзе,

Мiнавiта для мяне ужо больш не iснуе,

Застаюся адзiн звычайна, так як i заусёды,

Гэта мора штармiць и не спынiць нiколi,

Губляю каханне, губляю надзею

I больш у каляровыя сны я не веру.

Губляю каханне, губляю надзею

I больш у каляровыя сны я не веру…[4 - Мы остаемся, кто-то потерян,Непонятные ответы, мертвые листья,Все то, что было, и то, что будет,Больше для меня не существует.

Остаюсь один, впрочем, как и всегда,Шторм на этом море никогда не утихнет.Теряю любовь, теряю надеждуИ больше в цветные сны я не верю.]

Эта песня не была народной. Электрогитара, основательный ритм и одновременно выразительная мелодическая линия.

– Неплохо, – сказала Ивона.

Блондинка, в военных ботинках и с православным крестиком в ухе, улыбнулась:

– Это «Губляю каханне» Амарока.

Нравится? Белорусская поп-музыка. Рокеры не очень ее ценят, но я люблю.

Потом протянула руку и представилась:

– Кинга.

– Ивона.

Они пожали друг другу руки.

Кинга с интересом смотрела на невесту и в конце концов решилась дотронуться до ее оливковой кожи с излишней нежностью:

– Ты всегда такая загорелая?

Ивона подумала, что Кинга из тех, кто предпочитает женщин, и слегка попятилась.

– Зимой немного бледнею, – буркнула. – В детстве меня дразнили Цыганихой.

Я очень стеснялась и хотела быть бледной, как ты.

– Говорят, что ты хулиганка, но ты, походу, клевая чувиха. Респект за самокритичность, – рассмеялась Кинга. – Петр – это типа мой двоюродный дедусь, что бы это ни значило. Алла – моя тетка. Терпеть не могу бывать у нее.

Она схватилась за нос и захохотала.

– Родственников не выбирают. – Ивона улыбнулась, глазами передавая привет матери в другом конце комнаты. – С семьей все хорошо только на фотографиях.

– Именно, – подхватила Кинга и добавила: – И никаких запахов.

Теперь обе рассмеялись. Ивона с минуту смотрела клип на экране телефона, но Кинга вскоре включила сборник «Iло i сябры», который в этой компании, видимо, был хитом, потому что, услышав мелодию, девушки тотчас закружили невесту в танце.

– Танцуй, танцуй! – кричали они. – И плачь! И мать пусть плачет. Без плача несчастье будзе.

Но Ивона лишь хихикала. Все дергались в танце на пятачке между мебелью и печью.