Грех и шоколад

А теперь двух простых слов оказалось достаточно, чтобы подтвердить, что мать действительно застряла в мире живых и, более того, что она сейчас тут, в этой комнате, рядом с ним.

– Иди… жизнь… место… – Ясна раскачивалась из стороны в сторону, слегка поматывая головой. – Она хочет, чтобы вы спокойно жили своей жизнью. Она счастлива здесь. Она хочет, чтобы и вы были счастливы.

Киран подался вперед, упираясь локтями в колени:

– Ты уверена? Потому что первая Говорящая с Призраками…

Ясна вскинула руку:

– Найди… место… – вот, опять место – жизнь… мир… – Она продолжала покачиваться.

 – Гммм. Я чувствую… чувствую… – Женщина трижды встряхнула колокольчик, наполнив комнату звоном. – «Найди место». Должно быть, это то место, где хранится ее кожа. А «жизнь»… Должно быть, это «живи». Живи в мире.

Она явно гадала. Ясна была одной из лучших Говорящих с Призраками, но она определенно не так хороша, как та, первая, с которой встречался Киран. Она не могла рассказать ему все, что ему нужно было узнать.

Глаза Ясны распахнулись:

– Ее проникновение очень сильно, – сказала она и чуть наклонилась вправо.

Потом выпрямилась, держа в руке маленький серебристый диктофон. – Прокрутим-ка запись, может, отыщем еще что-то.

Сердце Кирана упало, разбивая надежду. Он уже много раз ходил этой дорогой – и предвидел, что ничего путного из этого не выйдет. Если мать действительно застряла здесь, он не знает способа освободить ее. А значит, она продолжит страдать.

Страдать, как страдала при жизни.

Глава 9

Алексис

Что-то – даже не представляю, что – вырвало меня из глубокого сна.

Я повертела головой, осматривая свою маленькую комнату. Задернутые шторы мирно висели, подсвеченные сзади тусклым уличным фонарем, торчащим над забором, отгораживающим задний двор. И никакие тени не нарушали безмятежности – значит, никакие злоумышленники за окном не притаились.

Холодный воздух гладил лицо, но сквозняка, намекающего на открытую дверь, не было. Черные тени, как обычно, густыми мутными лужами стояли в углах, лежали тяжелыми драпировками на мебели.

Я глубоко вздохнула. Наверное, меня разбудил какой-то кошмарный сон, которого я уже не помню. Весь вечер разум играл со мной злые шутки. Я вздрагивала от малейшего шума; и каждая тень, падающая на окно, заставляла тревожно вглядываться в сумрак.

Но все в моей комнате было так, как и должно быть. Все. Если незнакомец и вернулся, он за мной не подглядывал.

Влажный лающий кашель разорвал тишину.