Грех и шоколад

Ему сильно хотелось саркастически поздравить женщину с тем, что она совершенно не беспокоится о собственных ногах, зато спасает какую-то дрянную вещицу, заменить которую проще простого. А еще – внушить ей то, что не смогли внушить визжащие шины.

Но прежде, чем Киран сделал выбор, в машину ворвался соленый океанский бриз, разбередив его чувства. Ощущения и запах напомнили ему о доме. О славных временах, об охоте и рыбалке, о скачках верхом по зеленым полям Ирландии. Но почти сразу тоска, преследующая его столько лет, одержала верх.

Тоска – и острая боль потери, напоминающая о смерти матери шесть месяцев назад.

Непрошеные образы заполонили сознание – родное иссохшее лицо, наполненные болью глаза, истаявшее чуть ли не до прозрачности тело.

Она пожертвовала собой ради него. Позволила ему чувствовать себя свободным, жить полной жизнью – а сама страдала, запертая в адской клетке. Той, которая в конце концов убила ее.

Волна вины – жгучей, острой вины – окатила его. Он стиснул зубы.

Нет.

Это неправда.

Надо помнить, кто виноват на самом деле. Его отец. Это он, по сути своей, похитил ее, заставил жить вполсилы. Украл ее жизненные силы и, медленно, но верно – само желание жить. Валенс убил ее. Медленно. Болезненно.

Пальцы охваченного яростью Кирана стиснули руль.

Нога чуть отжала тормоз. Если он собьет сейчас эту женщину, это наверняка преподаст ей хороший урок – и, возможно, немного облегчит его жгучий гнев. Он собьет ее – и никто, черт возьми, ничего не сможет с этим сделать.

Да, это незаконно, но Полубог выше обвинений. Отец просто отмахнется от инцидента. А не-магическое руководство будет только радо пойти навстречу – из-за места происшествия. Нога Кирана вновь вдавила в пол тормоз. Ему что, и впрямь хочется иметь дело с последствиями того, что отец узнает, где он был?

Именно в этот момент женщина, крепко сжимающая свой телефон, наконец-то подняла глаза.

Чужой яростный взгляд буквально вонзился в него, обжигая, проникая в самое нутро.

Все волоски на теле встали дыбом; кожу, мышцы, кости, казалось, сдирали, точно оберточную бумагу, обнажая то, что скрывается в сердцевине, выставляя на обозрение саму душу.

Он никогда не испытывал ничего подобного. Мощь ее магии…

На него обрушилось восхищение. Невероятно, но он чувствовал себя уязвимым. Как будто она в любой момент могла вырвать из него жизненную силу и отшвырнуть ее прочь.

Сердце забилось чаще, в кровь выбросился адреналин.