Доминион

Он замялся, потом сказал:

– Иногда мне кажется… что когда-нибудь нам удастся забыть его.

Женщина подошла и обняла мужа:

– Мы никогда не забудем. Ты это знаешь. Никогда.

– Наверное, все забывается. Со временем.

– Нет. Даже если у нас появится другой ребенок, мы никогда не забудем Чарли.

– Я хотел бы верить в Бога, – сказал Дэвид. – Верить, что Чарли до сих пор жив, где-то в загробном мире.

– Я бы тоже этого хотела.

– Но жизнь у нас только одна, не так ли?

– Да, – ответила Сара и мужественно улыбнулась.

 – Только одна. И надо постараться прожить ее как можно достойнее.

Глава 5

Фрэнк сидел и смотрел в окно на двор лечебницы для душевнобольных, на мокрую лужайку и пустые цветочные клумбы. С раннего утра шел дождь, сильный и ровный. Фрэнку давали ларгактил, наркотик, и он почти все время был спокойным и сонливым. В приемном покое он сидел на сильной дозе, но после стабилизации состояния и перевода в главное отделение дозу уменьшили, и теперь периоды продолжительного отупения прерывались мощными вспышками воспоминаний: школа, миссис Бейкер и ее духовное руководство; день, когда ему покалечили руку.

Фрэнк подозревал, что привыкает к наркотику, отчего его действие слабеет, но возвращаться к большой дозе не хотел – ему требовалась ясность ума, чтобы хранить тайну.

Тем понедельничным утром он зашел в боковую комнатку в главном крыле – ее называли «тихая палата» – отчасти потому, что другие пациенты пугали его, отчасти из желания избавиться от всепроникающего сигаретного дыма.

Фрэнк никогда не курил. В школе он знал, что ему нельзя дымить вместе с другими ребятами за бойлерной – от табака он отключался, как и от многого другого. Пациенты постоянно стреляли у медперсонала курево: кто «Вудбайн», кто просто самокрутку. Потолки в больнице были черными от копоти. Фрэнк уселся в кресло, большое, старое и тяжелое, как и вся больничная мебель. Правая рука ныла: часто во время дождя боль струилась по двум поврежденным пальцам, усохшим и скрюченным, наподобие клешни.

Приехав в клинику три недели назад, Фрэнк удивился, что на окнах нет решеток. Но когда полицейская машина везла его через ворота, за высокой стеной он увидел полный воды широкий ров, который не был виден в окна больницы из-за кустарниковой изгороди. Один из пациентов в приемном покое, мужчина средних лет с морщинистым, белым как мел лицом и косматой шевелюрой, сказал ему, что собирается сбежать – переплыть через ров и перелезть через стену.