Доминион

 – Через пару недель мы устраиваем специальную поездку для пациентов, чье состояние это позволяет. В Ковентрийский собор. Настоятель готов принять дюжину больных, с медработниками, конечно. Не хотите поехать? Прекрасное средневековое строение. Пятнадцатый век, кажется. Мне бы хотелось, чтобы в экскурсии приняли участие несколько… образованных пациентов. Вас это интересует?

– Нет, спасибо, – ответил Фрэнк, и лицо его перекосилось в обезьяньей улыбке. Церкви его не интересовали, и он не бывал ни в одной из них – миссис Бейкер этого не одобряла, – а ехать туда в больничном балахоне, да еще с группой сумасшедших, было и вовсе стыдно.

Доктор Уилсон поразмыслил над его ответом и спокойно сказал:

– Дежурная сестра отделения говорит, что вы избегаете других пациентов.

– Мне просто нравится быть одному.

– Они вас пугают? – спросил врач.

– Иногда. Я так хочу домой, – с мольбой промолвил Фрэнк.

Уилсон покачал головой:

– Мне больно, Фрэнк, что человек с вашим образованием и положением вынужден заканчивать свои дни в общественной лечебнице.

Вы ведь в самом деле Манкастер, да? Доктор наук?

– Да.

– Вам в самом деле не место среди нищих психов. Некоторые из этих людей… почти совершенно безумны. Но я не могу просто взять и отпустить вас, Фрэнк. Вы столкнули брата через окно второго этажа. Чудо, что он отделался сломанной рукой. И я молчу о ваших воплях про конец света. Их услышали на улице. Уголовное дело до сих пор не закрыто: причинение тяжких телесных повреждений – серьезное преступление.

К счастью, ваш брат не стал выдвигать обвинение. Так или иначе, вы признаны невменяемым и будете находиться здесь вплоть до излечения. Как вы себя чувствуете при уменьшенной дозе ларгактила?

– Замечательно. Он меня успокаивает.

– Хорошо. – По губам Уилсона скользнула самодовольная улыбка. – Наша больница – одна из первых в Британии, использующих ларгактил. Моя идея. Лекарство французское, знаете ли, поэтому стоит дороже других из-за таможенных пошлин.

Но я сумел убедить департамент. В Министерстве здравоохранения работает мой кузен, и это дает мне определенный вес.

Его улыбка стала высокомерной.

– От него у меня пересыхает во рту. И я чувствую себя усталым.

– Оно вас успокаивает. Это главное, с учетом обстоятельств.

– Я никогда больше не совершу ничего подобного.

Доктор сложил домиком свои ладони, маленькие и на удивление изящные.

– Вопрос в том, почему вы вообще это сделали.

– Не знаю.