Суверен

К тому же перспектива получить щедрую награду очень меня окрылила, – добавил я с косой ухмылкой.

– Сейчас вы выглядите не окрыленным, а пришибленным.

– Знаю без вас, – буркнул я. – Господи боже, как бы мне хотелось со всем этим покончить и вернуться в Лондон! – добавил я с жаром.

– Мне тоже.

Проходя по Питергейту, мы услышали перебранку: двое солдат, вооруженных дубинками, гнали к городским воротам с полдюжины оборванцев. Поравнявшись с ними, я замедлил шаг, ибо в парне с бородавкой на носу узнал воришку, который пару дней назад пытался похитить корзинку у Тамазин Ридбурн.

Сообщник его тоже был здесь. Судя по лицу Барака, он тоже узнал наших давних знакомых. Я торопливо приблизился к одному из солдат.

– Простите, сэр. Вы гоните этих людей прочь из города?

– Да, мастер, – ответил солдат.

Он был уже не молод, и вокруг тонкого рта лежали жесткие складки.

– К приезду короля в Йорке не останется ни единого нищего. И ни единого шотландца.

– Не позволите ли мне поговорить с ним? – спросил я, указывая на парнишку с бородавкой.

– А вы что, знаете этого проходимца? Наверняка он обчистил вам карманы!

Парень, несомненно узнавший и меня, и Барака, бросал на нас испуганные взгляды.

– Нет, он не причинил мне никакого вреда, – заверил я. – Но, полагаю, ему кое-что известно относительно одного дела, которое весьма меня занимает.

С этими словами я извлек из кармана монету в шесть пенсов.

– Если вам так уж хочется перемолвиться с ним парой слов, не стану чинить препятствий, – пробурчал солдат, с жадностью сцапав монету.

 – Вот только не знаю, согласится ли Ральф. Ему ведь, как и мне, платят сущие гроши.

– Сущие гроши, – поддержал его напарник.

Мне ничего не оставалось, кроме как вытащить еще одну монету. Барак меж тем схватил оборванца за шиворот. Парень был ни жив ни мертв от страха. Барак оттащил его подальше от солдат и других нищих, дабы они не слышали наш разговор.

– Вспомни-ка один случай, что произошел два дня назад, – произнес я, вглядываясь в чумазое лицо мальчишки.

Он был даже моложе, чем мне показалось сначала, – лет тринадцати или около того.

– Я не собираюсь ни в чем тебя обвинять. Просто расскажи все, что тебе известно. И тебе не придется пожалеть о своей откровенности, – заверил я, помахав перед его носом очередной монетой в шесть пенсов.

– Да что вы хотите узнать? – пробормотал сбитый с толку Барак.