Дорога мстителя

Самая большая комната в доме была просторной, кроме стола в ней помещалось несколько шкафов, один из которых был книжный. В нём стояли собрания сочинений классиков (у них в Прокопе тоже были такие) и разные энциклопедии. В другом красовалась парадная посуда, сувениры, кубки и другие предметы древности, многие из которых Саша не смог опознать. И ничего, связанного с медициной. Для этого у Андреича был кабинет.

На стенах висели картины в простых рамах. Новые. Потому что на них были изображен мир, каким он стал пятьдесят лет назад.

Набросанные уверенной рукой, но бегло, будто нарочито скупо. Саша так никогда бы не смог, даже если бы всю жизнь тренировался.

Взгляд его упал на фотографию парня лет восемнадцати. Коротко стриженного. В форме. С шевронами. Такую форму Младший видел у рекрутов Орды.

Видимо, и фотоаппарат в деревне имелся.

– Сын, чуть старше тебя, – тихо пояснил доктор. – Забрали «сахалинцы». Сманили. Говорили, что станет большим человеком. Что паёк будет, в офицеры выбьется, хорошую жену сможет взять, дом получит.

А он погиб. Почти сразу погиб. Не знаю, как именно и кто его убил. И тела не вернули. Закопали у дороги. Типа, смертью храбрых пал. Соседский парень, который с ним завербовался, вернулся без ноги и рассказал. Матери уже в живых три года как не было. А то она бы не перенесла…

«Неужели это мы его?.. Надо за языком следить, чтобы не пропасть».

– Его убили на востоке?

– На западе. Не у вас. Вроде где-то возле Уфы. Он в гарнизоне служил, а его местные зарезали.

«Он догадывается, откуда я», – подумал Сашка. – Может, даже понял, что из Сибири, а не из Курганской области».

– А даже если бы и у вас, – произнес вдруг доктор ещё тише, – Я-то понимаю, что ты ни при чём. Вот жена моя прошлая… Катерина… та бы глотку тебе перерезала. Но нет её уже… Рак. Сколько ни берег я её, не давал в дождь выходить, предупреждал, а сгорела за две недели. Это называется лимфома. Хотя она была моложе меня. А мне хоть бы что.

Как-то скриплю.

– Соболезную.

– Вот спасибо, – в голосе Андреича прозвучал сарказм. – Сочувствие бродяги… самая ценная вещь в этом долбучем мире.

– У вас же есть ещё дети? – задал вертевшийся в голове вопрос Сашка.

– Две девочки. Они в своей комнате.

– Сколько им?

– Девять… и девять.

Саша не очень разбирался в человеческих эмоциях. Но ему показалось, что доктор хочет побыстрее сменить тему. А лицо его супруги и вовсе исказила гримаса.