Каменное сердце

Те же, кто отличался непомерной алчностью, наживали неприятности на свою голову: именно это, по слухам, и произошло с Ричем в прошлом году. Так что клерк, открыто требующий деньги у сержанта юриспруденции, представлял собой просто удивительное явление. Впрочем, напомнил я себе, это же Суд по делам опеки. И передал ему деньги. Младший клерк, как и прежде, возился со своими бумагами, не проявляя никакого интереса к этому явно рутинному делу.

Гервасий сразу сделался более дружелюбным:

– Я внесу вас в реестр, сэр, и принесу бумаги.

Однако, сэр, позвольте заметить, в ваших же собственных интересах, что вы нуждаетесь в свидетелях, способных подкрепить обвинения мастера Кафхилла. Говорю это вам откровенно, как сказал и самому мастеру Кафхиллу, когда тот явился сюда.

– Значит, Майкл Кафхилл видел вас, когда подавал прошение? – спросил я.

– Да. – Старик с любопытством посмотрел в мою сторону. – Вы были знакомы с ним?

– Нет. Я только вчера впервые имел беседу с его матерью. Какое впечатление произвел на вас Кафхилл?

Миллинг на мгновение задумался:

– Он показался мне странным.

Нетрудно было заметить, что прежде этому человеку никогда не приходилось бывать в суде. Он только сказал, что с юным подопечным творят ужасные вещи и что он хочет, чтобы дело как можно быстрее представили на рассмотрение сэру Уильяму. – Служащий оперся локтями о стол. – Майкл Кафхилл показался мне возбужденным, рассеянным. Я даже подумал, что он малость не в себе, но потом понял, что нет, он просто был… – старик задумался, подбирая нужное слово, – вне себя от ярости.

– Да, – согласился я. – Похоже на то.

Гервасий повернулся к своему помощнику и потребовал:

– Документы, Алабастер.

Как выяснилось, на самом деле молодой человек прислушивался к нашему разговору, ибо он немедленно зарылся в груду папок и вскоре выудил толстую, перевязанную красной лентой пачку бумаг. Распутав ленту, Миллинг передал мне верхний документ. Это оказалось исковое заявление, написанное твердой рукой, и подпись внизу страницы была той же самой, что и на предсмертной записке.

Я начал читать текст:

Я, Майкл Джон Кафхилл, смиренно ходатайствую перед cим Достопочтенным Судом о произведении расследования в отношении опеки над Хью Кертисом, предоставленной Николасу Хоббею из Хойлендского приорства, в году 1539-м, вследствие чудовищных злодеяний, творимых по отношению к вышеозначенному Хью Кертису; и об отставлении упомянутого Николаса Хоббея от сей опеки.