Каменное сердце

Помню, как Хью и Эмма пришли в комнату Майкла, чтобы повидаться со мной. Они смеялись, потому что Хью где-то подхватил гнид и его подстригли наголо. Девочка потешалась над бритой макушкой брата и называла его маленьким старичком. Я еще пыталась урезонить Эмму и объяснила, что она ведет себя некрасиво. Однако Хью не обиделся. Он лишь рассмеялся и сказал, что у него хватит сил отшлепать нахальную сестрицу. А потом оба с визгом гонялись друг за другом по комнате – ох и кутерьма тогда поднялась!

Пожилая дама сделала паузу и покачала головой:

– Как сейчас вижу их… волосы бедной девочки развеваются за спиной, а мы с Майклом радуемся их веселью.

– Миссис Кафхилл, – осторожно спросил я, – а как вы думаете, почему ваш сын в конце концов ушел из дома?

– Думаю, потому, что… – Ее губы неловко шевельнулись. – Одним словом, из-за меня, чтобы не огорчать мать. – Опустив голову, Бесс тихо проговорила: – Кроме Майкла, у меня никого в целом свете не было. Его отец умер, когда ребенку едва исполнилось три года, и я воспитывала его сама.

Мы жили в доме лорда и леди Латимер на Чартерхаус-сквер. Получилось так, что леди Латимер очень заинтересовалась моим сыном, который любил учиться так же, как и она сама, и потому поощряла его. Ей прекрасно известно, какой это был мягкосердечный мальчик. Слишком уж добрый, наверное…

– Ну хорошо, – ответил я, – посмотрим, удостоится ли его доброта награды на предстоящем в понедельник слушании.

Мы с Бараком переглянулись, прекрасно понимая, что если дело не будет закрыто, то лишь благодаря проявленному к нему интересу королевы, а отнюдь не качеству свидетельских показаний.

Чуть погодя я вновь оказался на Миддл-Темпл-лейн с ранцем за плечами. Я свернул налево к церкви Тамплиеров. Палата Дирика располагалась как раз напротив – в древнем здании из тяжелого камня. Клерк поведал мне, что кабинет барристера находится на третьем этаже, и я усталым шагом побрел вверх по широкой лестнице из дубовых досок.

Шею дергало, поэтому на середине подъема мне пришлось передохнуть. Путь я продолжил, уже держась за перила. На лестничной площадке третьего этажа возле двери была прикреплена дощечка с именем Дирика, выведенным элегантным почерком. Постучав, я вошел.

Все конторы барристеров одинаковы. Столы, стеллажи, бумаги, клерки… У Дирика на столах повсюду громоздились связки бумаг, что свидетельствовало об обширной практике.