Каменное сердце

Помощникам отводилось два стола, однако занят был только один, за которым пристроился невысокий молодой человек в коротком балахоне клерка. Узкая голова его сидела на длинной шее, из которой выступало крупное адамово яблоко, а сквозь падающие на лоб спутанные волосы поблескивали голубые глаза. В обращенном ко мне взгляде читались надменность и неодобрение.

– Я пришел, чтобы повидаться с братом Дириком, – отрывисто проговорил я. – Сержант Шардлейк, к вашим услугам.

Распахнулась внутренняя дверь, и на пороге показался Винсент Дирик, торопившийся мне навстречу с протянутой рукой.

Высокий и стройный, атлетически сложенный и к тому же полный энергии, он показался мне почти ровесником. Его бледное лицо венчала медная, до плеч, шевелюра. Не будучи красивым, этот человек тем не менее производил впечатление. Улыбка его открывала полный набор зубов, однако зеленовато-карие глаза смотрели жестко и внимательно.

– Доброе утро, сержант Шардлейк, – поприветствовал он меня. – Мы с вами как будто бы уже встречались в суде? И помнится, я два раза победил вас?

Я не забыл этот голос, глубокий, скрежещущий… голос образованного человека и тем не менее отдававший лондонской улицей.

Очень подходящий для выступления в суде.

– Согласно моим воспоминаниям мы оба проиграли по одному делу, – возразил я.

– Вы в этом уверены?

– Вполне.

– Пройдемте в мой кабинет. Вы не будете возражать, если при нашем разговоре будет присутствовать мастер Фиверйир, мой клерк? – Он указал рукой в сторону молодого человека.

– Вовсе нет.

Моя стратегия заключалась в том, чтобы говорить, насколько это возможно, мало, позволяя Дирику выложить то, что он знает.

– Входи, Сэм.

Мой коллега распахнул настежь дверь в свой кабинет и пропустил Фиверйира вперед. Я последовал за ними.

– Прошу вас, садитесь. – Винсент указал на табурет, поставленный перед его широким дубовым столом, а сам опустился в кресло и посадил помощника рядом с собой на другой табурет.

Клерк взял в руки лежавшее на столе и уже заточенное перо и обмакнул его в чернильницу.

Копии прошения Майкла Кафхилла и ответа Дирика лежали перед ним на столе. Расправив их обеими руками, Винсент посмотрел на меня. Улыбка покинула его лицо.

– Брат Шардлейк, горестно видеть адвоката вашего ранга вовлеченным в подобное дело. Я назвал бы эти обвинения пустыми и досадными, если бы человек, подавший сей лживый иск, не был явным безумцем. Самоубийцей, да простит его Господь.