Квартира в Париже

Чуть не сказала «мой брат». Он и был ее братом во всех отношениях, только что не по крови. Хотя, судя по ее опыту, когда дело касается семьи, кровное родство не главное.

– Жена осталась. Ханна. Дочка, три года. Авива.

– Черт, – Жером склонил голову и повторил: – Черт.

– Я сама скажу Рашель.

– Давай, Алар, – буркнул он. – Беда-то какая.

Эстель вернула фляжку.

– Да уж…

Жером выпрямился и подал ей руку, помогая встать. «Какие у него добрые глаза, – машинально отметила она, принимая помощь, – цвета плавленой карамели, спокойные и…»

За санитарной машиной вдруг раздался взрыв, и Эстель распласталась на животе под градом земли и обломков, взметнувшихся вверх словно после извержения гейзера, накрывшего их с Жеромом и ранеными.

Что-то обожгло лицо возле виска, но она не обратила внимания.

– Проклятые боши! – заорал Жером в сторону линии фронта. – Сволочи, уймитесь хоть на минуту, дайте поработать, черт побери!

Эстель с трудом поднялась на ноги.

По щеке текло что-то теплое, и она раздраженно утерлась рукавом.

Жером обернулся и бросил ей пустой бикс.

– Поезжай, – хриплым от крика голосом велел он, стряхивая обломки с плеч. – Привези побольше бинтов, а то приходится убитых раздевать, чтобы форму на повязки пустить. Так долго не продержаться.

Эстель взяла коробку и бросила в кабину, потом вернулась помогать грузить выживших в кузов.

– Возвращайся скорее, – пропыхтел Жером, с грохотом захлопывая борт. – Пожалуйста.

– Хорошо, – ответила она. – Смотри не умри тут без меня.

– Взаимно, Алар.

Эстель вскочила в кабину и выжала сцепление. Мотор натужно взревел, и автомобиль, немилосердно сотрясаясь всем корпусом, тронулся с места. Какой-то солдат в кузове закричал от боли. Она вывела машину на неровную дорогу и прибавила газу на подъеме, стараясь ехать как можно быстрее. Но уже где-то через полмили пришлось ползти как черепахе из-за толпы беженцев с неумолимо приближавшейся линии фронта.

Большинство передвигалось пешком, многие с детьми на руках.

У некоторых были тачки или запряженные собаками тележки. Самые везучие ехали на телегах, запряженных лошадьми, волами или на велосипедах, а впереди виднелся даже трактор, изрыгающий клубы черного дыма. Лица у всех были усталые и испуганные.

Еще несколько мучительных минут она тащилась по дороге, потом свернула на обочину и погнала через поле по тропе, вытоптанной скотом.